Солитариус

Это малость, но всё же лучше, чем ничего. Остальное мне не по силам. Надеюсь, ты поймёшь».

Сначала Дрозд не совсем понял, и прочесть записку пришлось на второй раз. Потом почувствовал, что начинает. Откуда-то из глубины поступил сигнал, что нижние ярусы сознания медленно, но верно затапливает холодное понимание, — но тут же энергичный и неутомимый мозг перекрыл ему все выходы наверх, определил затопленную местность на изоляцию, поставил барьеры и предупредительные знаки, после чего, весьма довольный собой, погрузился в полудрёму, отказываясь работать.

Мальчишка горбился, поставив ноги на перекладину табуретки, и шумно хлебал горячий чай, но едва Дрозд поднял на него глаза, как он поспешно выпрямил спину, словно под взглядом учителя, и вспыхнул до корней волос.

— Мне очень страшно, Ваня…

Дрозд побарабанил пальцами по столу и с опаской прислушался, не даст ли вновь знать о себе вчерашний клещ, но клещ так насосался крови накануне, что лопнул, и всё пока было в порядке. «В конце концов, ребёнок не виноват в том, что по какой-то неведомой причине мне не нравится.

— Давай доедай, — велел Дрозд, — допивай свой чай, и пойдём.

Мальчуган так обрадовался, что проглотил последний пельмень, не дожевав, и так неосмотрительно хлебнул из кружки, что закашлял, а из глаз у него хлынули слёзы.

Потом они свалили посуду в раковину. Дрозд махнул рукой: разберётся с этим через двадцать минут, когда спровадит мальчишку. И, наверное, даже успеет сегодня на работу, в музей: час-то совсем ранний.

Мелькнула мысль: «Что же, он шёл через полгорода ночью? В темноте?» — но мысль эта вела за собой какое-то светлое и чистое чувство, не подходящее Дрозду, поэтому и не рискнула задержаться в его слякотной и мрачной голове.

— Ну так куда тебе надо? Постарайся объяснить подробнее, а то я могу промахнуться.

— Что, прямо отсюда? — удивился мальчик.

И принялся с превеликим интересом разглядывать стоящие на подставках и стеллажах свидетельства морального распада здешнего хозяина. Вот ведь маленький притворщик! Получил согласие — и теперь оказывается, не так уж он и торопится домой! Дрозд разозлился.