Новый Год плюс Бесконечность

Тот вскрикнул и судорожно подтянул ноги. Кукла же криво усмехнулась.

— Ты жалок, — заметил щелкунчик. — А думал, что она предпочтет тебя.

— Тебе-то какое дело? — подозрительно покосился баронет. В его голосе ожили презрительные нотки, а это означало, что молодой человек уже приходит в себя.

— Ты — соперник, — ответил щелкунчик. — И у тебя есть преимущества. Ты — большой.

— Пресвятая Дева! По-моему, я схожу с ума, — покачал головой молодой человек. — Не знаю, кто ты — дьявольское отродье или порождение человеческих рук, но я просто не верю своим глазам.

..

— Пока еще можешь верить, — иронически пообещала кукла. Странно, но при неподвижном лице с застывшей маской раскрытого рта и механичности движений ей каким-то образом удавалось мастерски передавать оттенки эмоций. Правда, все они были окрашены в сумрачные, зловещие тона. И Вадиму, уже было воспрянувшему и отчасти освоившемуся с необычностью ситуации, вновь стало страшно.

— Чего ты хочешь от меня? — пробормотал он, безуспешно пытаясь сдержать прыгавшие губы.

— Всего, чего у меня нет. Но чем обладаешь ты, — сказала кукла. И неуклюже шагнула вперед, покачиваясь на мягком матраце.

Вадим отшатнулся, больно вдавившись спиною в стальную спинку кровати. И в ту же минуту почувствовал, что не может пошевелить ногами. Они словно замерзли — в одночасье, вмиг. И этот омертвляющий, будоражащий душу холод медленно поднимался дальше, прямо к сердцу. Только пальцы еще продолжали цепляться за простыни.

Так они и застыли — скрюченные, вцепившиеся в прохладный чистый лен, неподвижные и побелевшие от страшного напряжения.

А потом эти пальцы ожили, коснулись безжизненно замершей куклы, пробежались по ней уверенными движениями опытного клавикордиста.

Затем крепко обхватили и опустили на пол. Нога свесилась с кровати и небрежно отбросила поникшую куклу в угол. С кровати послышался хрипловатый смешок.

Человек откашлялся, прочищая горло и настраивая голос, точно старую скрипку.

Потом неспешно ощупал свое новое тело, каждый вершок — чуткими пальцами, как собака острыми зубами процеживает шкуру в поисках докучной злой блохи. Ощупал, удовлетворенно вздохнул и, опустившись вновь на постель, с наслаждением вытянулся под одеялом, привыкая к только что обретенным и пока что еще непривычным ему длине и ширине и тихо радуясь этому новому, удивительному ощущению роста и величины.

Кукла же теперь лежала ничком, неловко подвернув ноги.