Гонитель

— И как так получилось, что демон и мальчик волшебным образом очутились в вашем доме, а не в нашем? — взглянув на отца Германа, спокойно спросил настоятель.

— Пути Его неисповедимы, отец Игнатий, вы сами понимаете, — позволил себе легкую улыбку геспер.

— Как ни прискорбно соглашаться с адским отродьем — возразить нечего. Инкуба мы заберем, — старик поднялся со стула, со звоном опустив чашку на блюдце, — и мальчика тоже. На этом происшествие будем считать исчерпанным, — дрожащим от раздражения голосом продолжал отец Игнатий, подзывая сопровождавших его иезуитов, — но не думай, что мы ослабим внимание, Миша! Будь осторожен! А лучше — выкинь еще раз нечто подобное, тогда и посмотрим, куда нас выведет кривая.

— Берегите себя, отец Игнатий! В вашем возрасте нервничать никак нельзя, — с сочувствием произнес Михаил Павлович.

А для Гоши всё происходило словно в замедленной съемке — мир рушился на глазах. Священный Орден иезуитов, много веков назад поклявшийся нещадно истреблять демонов, ведет с ними переговоры как с равными! Душегубы, в глазах которых плещется лишь презрение к человеческому роду, уходят от наказания, словно привилегированные политики.

И всё это с позволения не кого-то, а великого proepositus, настоятеля иезуитов огромной Советской провинции! В книгах об истории Ордена о подобном не написано ни слова… Пальцы сами собой потянулись к ритуальному ножу.

«С демонами не ведут переговоров!» — юноша посмотрел на Никифора, руки которого сковали за спиной и вели к мрачной стене леса.

Инкуб, словно выйдя из прострации, вдруг дернулся, высвободился из хватки иезуитов и бросился к Гоше.

— Позвольте попрощаться с мальчуганом, многоуважаемые! — выпалил он на одном дыхании. — Даю слово, ничего ему не сделаю. Да и что я могу? Мы, видите ли, сдружились с пареньком в дороге.

Настоятель равнодушно махнул рукой, даже не оглянувшись, а отец Герман, гневно прошептав что-то на ухо демону, подвел его к Георгию.

— Ну что, остались у тебя еще силы? — Никифор улыбнулся, но широко раскрытые глаза его светились отчаянием.

— А я, кажется, выдохся. В иезуитских застенках из меня клещами будут выпытывать сведения, а покровитель, засев в моей голове, не позволит сказать и слова. Изо дня в день. Из года в год. Еще и гармонику отберут…

Глянув на отца Германа, инкуб достал из заднего кармана инструмент и всучил его Гоше.

— Но услугу ты мне окажешь. Как договаривались, — торопливо зашептал демон на ухо юноше. — Обещание сдержи, не дай им меня забрать.