Гонитель

— За него, да… А не за девчонок, прыгающих с крыши высотки в центре Москвы средь бела дня, — демон не повышал голоса, но все присутствующие слегка склонили головы, словно в знак смирения. — Ты развязал руки иезуитам. Проклятый дурак! Они почти прижали меня к стенке! — глаза Михаила Павловича запылали ярким светом, а на коже проступили тонкие золотистые линии силы, сплетавшиеся в изящные узоры.

— Простите, господин…

— Не прощу! Главный орденский червь вцепился в меня пуще добермана — мол, как мы могли нарушить Договор! Они отчего-то легко нашли следы применения демонической силы, а выйти на тебя было делом техники.

— Это произошло случайно…

— Ты подставил меня, бесполезный осел! Меня и всех нас! — Михаил Павлович развел руки в стороны, не сводя глаз с Никифора.

— И что со мной теперь будет? — спокойным, смиренным голосом поинтересовался инкуб.

— Пойдешь в размен. Вместе с мальчишкой. С моей меткой в голове, да такой, что до конца жизни не снимешь, — выдохнув густой пахучий дым, спокойно сказал геспер.

— Что вы имеете в виду? — похолодевшим от осознания ожидавшей его судьбы голосом проговорил Никифор.

Покровитель ничего не ответил, лишь жестом велел одному из сетхов открыть дверь. Через минуту, с дымящейся чашкой чая в руке, из нее вышел неприметный сухой старичок. Выделялся он лишь новеньким твидовым костюмом и идеальной осанкой.

— Прошу прощения, не хотел помешать, — неожиданно твердым голосом сказал старик, перебирая в руке четки.

— Присаживайтесь, praepositus. Чувствуйте себя как дома, — указал на стул напротив себя Михаил Павлович.

Вслед за настоятелем Ордена на террасу вышли пятеро иезуитов, одним из которых был отец Герман. Увидев Гошу, он гневно сдвинул брови, но более никак не выдал своих эмоций.

— Вижу, явился главный виновник собрания, — глядя на инкуба, заметил настоятель.

— Он в полном вашем распоряжении. Еще раз прошу прощения за проступок моего подчиненного, отец Игнатий, — слегка кивнув в сторону Никифора, сказал геспер.

— Убийство невинной девы — не проступок, а страшнейший грех, Михаил Павлович, — менторским тоном ответствовал отец Игнатий, сделав глоток чая.

— И оттого не оспариваю ваши претензии. Заметьте, в придачу к Никифору я отдаю вам и парня, по чистой случайности оказавшегося в моем доме. И взамен ничего не прошу — лишь слегка пересмотреть условия соглашения.