Гонитель

Алый блеск вертикальных зрачков словно заворожил животное: медведь вдруг замер, обратив всё свое внимание на демона, с минуту прислушивался к чему-то, а потом неуклюже уселся на палую листву, вытягивая искалеченную лапу.

Смело, но не без осторожности, демон раздвинул клешни капкана, отбросил окровавленную железяку подальше и приложил ладони к ране, закрыв глаза. Через минуту или две медведь вновь взревел, легко поднялся — и припустил прочь, словно в сильном испуге.

— И тебе не хворать, тварь неблагодарная! — инкуб показал кулак убегающему косолапому, вновь принимая человеческое обличие.

— Ничего себе, — выдохнул Гоша, сев на корточки и протирая глаза, будто проверяя, не спит ли он.

— А еще говорят, что животные лучше людей и умеют быть благодарными. Тварь — она и в Африке тварь, — Никифор злобно сплюнул, вновь взял бутылку самогона и отпил не меньше трети. — Пошли уже, раз проснулись. Нам еще пилить и пилить.

Они шли весь день. Гоша всё время думал об утреннем происшествии, и некоторые вещи никак не могли уложиться в голове.

Почему демон излечил и отпустил медведя, если мог просто добить его? Судя по тому, с какой легкостью он разорвал зачарованные цепи в подвале, это не составило бы ему большого труда, особенно учитывая умение завораживать.

Насколько знал юноша, силы у демонов отнюдь небезграничны, и тратят они их крайне неохотно. Никифор же не раздумывая отдал часть своих ресурсов, чтобы помочь раненому зверю, а это могло значить, что он первый в мире демон-альтруист и любитель животных… или что он очень хотел в этом убедить одного кровного гонителя, находившегося рядом.

Так или иначе, Гоша решительно подавил зародившееся чувство симпатии, неуместное и даже преступное в его случае.

Когда на небе зажглись первые звезды, они наконец-то сделали привал. Наскоро перекусив колбасой и сыром, взятыми из домашних запасов, Гоша долго пытался уснуть — но тщетно. С разных сторон доносились шорохи и шелест листвы, потрескивали ветки, где-то вдалеке ухала сова.

Гоше казалось, что в любой момент он вновь может услышать разъяренный звериный рев. Плотнее укутавшись в покрывало, юноша перевернулся на бок и увидел демона, прислонившегося спиной к стволу дерева и неспешно попивающего самогон.

— Никифор, — осипшим от долгого молчания голосом сказал Георгий, — а как тебя сокращенно называть? Киф?

— Киф? — икнув, демон отложил бутылку. — Какой еще Киф? Это ты где такое слышал? Звучит как болезнь.