Распыление. Дело о Бабе-яге

Вы что, и вправду собирались нас повесить?

Полицеймейстер только открыл рот, но Лумумба его опередил.

– Вас задержали по моей просьбе. Чтобы успеть подготовиться, нужно было время. Вот я и попросил милейшего господина полицеймейстера уберечь вас от неприятностей.

– А стрельба велась холостыми, – добавил Штык.

У меня в животе образовался холодный ком. Челюсти свело, перед глазами сгустилась муть. Лумумба продолжал что‑то говорить, но я его перебил.

– Стало быть, кое‑кому вы всё‑таки дали понять, что находитесь на Этом свете.

Наверное, я говорил слишком громко, потому что вдруг все уставились на меня. Но я не собирался извиняться. С грохотом отодвинув стул, поднялся и заявил:

– Не знаю, что вы там себе думали, бвана, но держать близкого человека в убеждении, что вы мертвы – жестоко. Я, может быть, уже совсем за вами в Навь собрался. Как дурак.

Чувствуя, что щеки наливаются предательской багровостью, я вышел.

Светало. Улицы были тихи и пусты, за набережной, в своем ложе из гранита сонно плескалась река, а горизонт разгорался чистейшим золотом.

Вдохнув полной грудью прохладный медовый воздух, я расслабился. И вдруг понял, что наставник был прав: городок и вправду симпатичный.

На крыльцо вышел Лумумба. Посмотрел на встающее солнце, точно так же, как я, вздохнул, и сказал, не глядя на меня:

– Уж от тебя‑то я истерики не ожидал, молодой падаван. Стыдно должно быть.

Мне и вправду было стыдно за вспышку, но я только фыркнул.

– Сами хороши.

– Спасибо, хоть в клоуны не записал.

Я снова фыркнул, и гордо отвернулся. Иногда так бывает: знаешь, что не прав, а всё равно в бутылку лезешь.

На крыльцо вышла Маша. Посмотрела на меня, на Лумумбу…

– Ну что вы, как маленькие. У меня Близняшки так друг на друга дуются. Дядя Базиль, а вы знаете, что Ванька ваш крестик потерял? Теперь вам придется ему другую подарульку смастерить.

Лумумба дернул меня за рукав.

– Что, правда, потерял? – я только кивнул. В носу предательски щипало. Ну дурак, сам понимаю…

Вдруг он обхватил мои плечи, и, заглянув в глаза, прижал к сердцу.

– Прости, Ванюха. Я ведь о таком повороте и не думал. Решил, что ты, как всегда, ваньку валяешь…

– Проехали, – я сдержал всхлип и отстранился.

По улице, в нашу сторону, кто‑то шел. Кто‑то высокий, тощий, одетый во всё черное.