Распыление. Дело о Бабе-яге

Пегие волосы собраны в хвост на затылке – такие у нас в Москве зовут "бойцовыми рыбками". Длинное, немного лошадиное лицо упрямо сосредоточено, а глаза впились в нашу группу.

Маша, как только его увидела, вскрикнула, и побежала. Повисла у этого длинного на шее, и, кажется, заплакала.

– Ну, теперь точно все в сборе, – удовлетворенно сказал Лумумба, и, взяв меня за рукав, потащил к дверям. – Идем, Вань, обратно. Пускай люди поздороваются.

***

…Река искрилась и переливалась миллионом серебряных чешуек, над водой по‑утреннему суетились чайки.

– И вправду симпатичный городок, – примирительно сказал я Лумумбе. – Может, задержимся на немножко?

Рядом с нами, на высокий гранитный парапет приземлилась здоровущая ворона и принялась прыгать, потешно встопорщивая перья. Балансируя крыльями, она всё время поглядывала на нас желтым круглым глазом. Смотреть на чаек мне надоело, и я стал наблюдать за этим новым чудом природы.

– Кар‑кар. Чирик‑чирик, – сказала птица, и посмотрела на меня выжидательно. – Дай птичке крошек, хороший человек. Вон, у тебя из кармана баранка торчит. Покорми птичку.

Я покосился на учителя. Может, у меня опять капец мозга от напряжения сделался? Уже с птицами разговариваю…

– Ну, чего уставился? – сказала ворона. – Птиц никогда не видел? Или баранки жалко?

– Бвана, вы её слышите? – спросил я уголком рта.

– Отчего ж не слышать? – пожал тот плечами. – Обыкновенный магический вестник.

– Птица‑Гамаюн, – гордо выпятила грудку ворона. – Отличается умом и сообразительностью. Умом, – она со значением посмотрела на меня, – И сообразительностью… Дай птичке баранку, жадина.

Наставник нежно погладил ворону пальцем по черной головке. Та довольно прикрыла глаза.

– Ты откуда, милая? – спросил он так, будто птица была нормальным человеком.

– Летела я через тридевять земель, из тридесятого царства. Из северной страны Мангазеи. К тебе, черный колдун, с просьбой о помощи.

– И кто ж тебя послал? – Лумумба подставил руку, и ворона порхнула ему на запястье, крепко обхватив рукав здоровущими черными когтями со стальными наконечниками.

– Поклон шлет и челом бьет тебе Великая Княгиня… – раскинув крылья, ворона неуклюже поклонилась, да чуть не тюкнулась клювом вниз. Наставник её подхватил.

– Ладно, ладно, гостья чужедальняя. Я понял. Теперь давай по‑существу.

– А по‑существу… – ворона с облегчением переключилась на деловой тон.