Распыление. Дело о Бабе-яге

Еле прогнал, супостатицу… Еще чуть – и остались бы от добра молодца рожки да ножки…

Я смущенно замолчал. До сих пор не могу простить себе тот прокол.

– Мы явились в город, что уже заставило Елену насторожиться, – продолжил повествование Лумумба. – Затем убили её ученицу. Внаглую заявились к ней в ресторан и увидели Живчика, который, напившись, чуть не выдал её с потрохами.

– Поэтому она убила его, – кивнул я. – Очень хладнокровно и расчетливо. А потом весь вечер изображала, что он жив. Подходила, шептала на ушко, подливала напитки…

– И, если б не официантка – новенькая, как потом выяснилось, – никто бы ничего не понял, – закончил Штык.

– Кроме того, – сказал Лумумба. – она меня узнала. И, соответственно, поняла, по чью душу я явился. И у неё созрел другой план. На него, стоит признаться, натолкнул Елену я сам, когда в ресторане рассказал свою любимую байку про зомби. Обычно я делаю это для красного словца. Чтобы вызвать приятную дрожь у собеседников…

– Но в нашем случае попал не в бровь, а в глаз, – засмеялся Железнов.

– С Цаппелем она послала доверенных людей, приказав им убить нас, как только покойница сообщит о местонахождении клада, – кивнул Лумумба. – Но не рассчитала, что подельники облажаются. Испугавшись мертвецов, они не рискнули связываться со мной, а просто прикончили градоначальника и отправились за золотом. Доставив клад Елене, они таким образом рассчитывали оправдаться.

– Думаете, она получила клад? – спросила Маша.

– В месте, которое указала Ядвига, золота не было. Только следы раскопок и чего‑то тяжелого, что тащили волоком, – сказал Таракан.

– Но в Пеликане тоже никакого золота не нашли, – возразил Штык. – Мои люди перерыли всё до самого подвала. Нашли лабораторию, как и указывал ваш стажер, – короткий кивок в мою сторону, – но никаких следов золота. Ни настоящего, ни фальшивого.

– Нашла она золото, или нет, оставались мы, – сказал Лумумба.

– Вы уже о чем‑то догадывались, бвана? – спросил я. – Поэтому не пожелали прогуляться с нами на винзавод?

– Отчасти. Я просто собирался еще раз наведаться в "Пеликан", чтобы осмотреться. Но не успел…

– А как же Дуринян с его поддельным коньяком? – спросила Маша.

– Коньяком занималась Лёля.