Молчание насекомых

— Шанс что? Убить Дениса, Дину и, возможно, моего ребенка? Как… Как какой-нибудь маньяк, — простонал Арсений. — Скажете, я и есть маньяк? Нет! И шансов нет. Наверное, у меня случилось помутнение, когда я обратился к вам. Наверное, надо сообщить в полицию.

— Арсений, сообщить вы уже никуда не успеете. Вы нарушили данное себе обещание, — вздохнул Магистр Насекомых. — Это конец.

— Теперь вы убьете меня? — обреченно проговорил Арсений. Похоже, раньше он не рассматривал этот риск, но теперь с легкостью принял бы и такую судьбу.

— Нет. Я не убийца. И это не смерть.

— Да… я чувствую. Хорошо. Как мне хорошо! Впервые после ее ухода хорошо! Я знал, — вдруг упоенно проговорил Арсений, раскидывая в стороны руки, которые вдруг начали меняться и множиться тонкими прутьями. — Всегда знал, что это во мне. И я знал, когда искал вас, что никакой вы не «решала» или «киллер», а настоящий маг. Настало время освободиться.

Нож лежал в снегу и созерцал, как высокая фигура хозяина внезапно съеживается и смерзается, как иссушенный осенний лист. Арсений таял и истончался, не издавая ни звука, а на него с исполненным тоской взглядом смотрел Магистр Насекомых.

Вскоре этот странный человек подошел и подобрал с асфальта нечто крошечное, дергающее восьмью тонкими лапками: черного паука в красных пятнах. Нож видел таких в передачах про природу по телевизору на кухне.

Ох, телевизор… Ох, родная-дорогая кухня с любимой сковородой! Кому все это теперь досталось бы? А главное — досталось бы без него, без шефа-ножа.

— О, господин нож, вы нам тоже пригодитесь. Но людей мы резать не будем, не волнуйтесь. Зачем пропадать хорошей вещи? Аглая будет рада, она ведь любит готовить, — тепло улыбнулся Магистр Насекомых, поднимая нож.

И в стальном сердце потомка самурайских мечей затеплилась надежда.

***

Так жестока, ведьма Дина. Точно темная трясина, ты Арсению могила, ты Арсения сгубила…

Почему Арсений превратился в паука? Он слишком любил порядок, а еще он старательно плел идеальный узор своего счастья с Диной. Жаль, что она оказалась не податливой бабочкой, а болотным огоньком, прожегшим своим обманом идеальную сеть.