Молчание насекомых

Тогда же я узнал в полной мере, что она не видит и половины, а еще больше просто никогда не замечает. Тогда я сильно разочаровался в ней, во всех таких же незамечающих, но после каждого рассказа она тайком раз за разом все слаще и дольше пробовала мои губы.

Мне нравилось. А через месяц она организовала что-то вроде второго побега: отвезла тайком к себе домой и с улыбкой попросила рассказать, как выглядит ее комната.

Оказывается, она и не подозревала, что со штор у нее сочится водопадами стрекозиная ель.

Спросишь, что это? Не объясню, ведь ты все равно не увидишь, она просто существует.

Медсестру же забавляли мои рассказы. Она смеялась и восхищалась, пытаясь или не пытаясь что-то рассмотреть, кажется, больше рассматривая мое узкое лицо и худое бледное тело. Хоть я и считаюсь ненормальным, но я далеко не дурак и понял, что все это значит.

Я проникся глубоким отвращением к ее безразличию: она ждала моего тела, а не видений, ждала и боялась, но вот решилась и привела в свой склеп.

Да, не комнату, а склеп — болото мушиных крыльев тому верное подтверждение. Никогда не видел более непропорциональной квартиры с множеством углов и болотом на потолке. Но она, эта жаждущая женщина, ничего не замечала.

Она разделась, скинула одежды в огонь пола и превратилась в безглазо-синеглазую модель Модильяни. Я помню свои руки, проткнувшие контуры ее шеи, груди, талии и так далее в талой скучности… В тот день умерли остатки моего детства. Мне понравилось, и я знал, что узнаю еще много женщин.

Сумасшедший подкидыш фей, очаровывающий нечеловеческой красотой.

Потом медсестру с разбирательствами уволили, и я был рад: большей обесцененности я не встречал. Я почти проникся к ней отвращением за ее нежелание слушать, за ее безразличие к тому, что я видел.

Впоследствии я встречал еще много женщин и почти всем без особых усилий нравился. Но я уже не пытался восхищаться ими, не пытался рассуждать об агонии или счастье сквозь созерцание странных предметов. Жизнь вообще может рассматриваться как одна большая агония или одно большое счастье.

Или как жуткое сплетение и наслоение этих двух начал, словно на картинах кубистов.

Я тогда не задумывался о смысле своего существования. А сейчас? Что сейчас? Я Магистр Насекомых, я заключаю что-то вроде контрактов с людьми, а по исполнению превращаю их в моих воинов. Я оказался сильным магом.

Но чуть раньше, чтобы выйти из больницы, я научился не использовать в речи прилагательных.