Молчание насекомых

— Да-да, чудовищные создания, несомненно.

— Не воспитывай у ребенка необоснованные страхи, — строго глянула на папу улыбающаяся мама.

— Да я уже не ребенок! Там и правда чудовища! — запротестовала Тая, но помотала головой, напоминая себе, что никакой магии не существует.

Наверное, ее слишком впечатлил спонтанный рассказ сумасшедшего. А собачки внутри ничуть не пугали, хотя обычно в лавках не полагалось обитать домашним питомцам. Но, очевидно, антиквар не только снимал помещение под магазин, но и поселился где-то поблизости, возможно, над лавкой.

— Ладно, заходим, поглядим, каких ты там чудовищ увидела, — шуточно скомандовал папа и открыл дверь. Неведомым образом с ручки исчезла ржавчина, что тоже испугало Таю. Лучше бы все оставалось заброшенным и обшарпанным.

Впрочем, внутри тревога иссякла, уступив место восхищению и любопытству: вся лавка светилась от многочисленных старинных ламп. Некоторые стояли в нарядных тканевых и стеклянных абажурах, другие оказывались изящными керосиновыми светильниками, некоторые и вовсе напоминали уличные фонари девятнадцатого века.

И в сиянии этого многообразия стояла мебель с узорными украшениями, искусно выведенными на шпоне разных пород дерева. Витрины, комоды, бюро с ящичками, шкафы — все несло отпечаток старины и роскоши. Но все использовалось по назначению: в шкафах застыли статуэтки с изображением ведьм, черных котов, ужасных пауков, колдовских котлов и тыкв с жуткими рожицами. Из бюро выглядывали вороновы перья, на старинных вешалках покоились остроконечные широкополые шляпы.

«Антиквар Хэллоуина. Как интересно», — подумала Тая, но ее отвлекло движение возле ног. Французские бульдоги кинулись к ней и принялись подпрыгивать, радостно повизгивая, точно встретили знакомую хозяина. Тая растерялась, но уже не от страха. Она не представляла, как ей почудились в этих очаровательных созданиях невероятные монстры с красной шерстью.

— Фанг, Грин! Не приставайте к посетителям. Вы уже достаточно наелись, — донесся голос из-за прилавка. Тая подняла глаза и увидела продавца, самого антиквара.

Им оказался долговязый человек лет за тридцать, может, даже под сорок, с очень живым остроносым лицом, которое покрывалось сетью мимических морщинок от того, как широко ухмылялся антиквар.