Молчание насекомых

Истрепалась и истлела бумажка с обещанием, пропали буквы и чернила. Вадим тоже истрепался, исчез.

Он сжимался, он обрастал паутинными нитями. Кокон внутри рвался наружу, обволакивая бесконечным кошмаром. Но чем больше накидывалось нитей, тем легче делалось отравленному телу. Только ужасно болели кости, ломило спину, будто прорезались крылья, руки и ноги то ли истончались, то ли удлинялись. Но Вадим уже ничего не мог поделать, да и не пытался. Он больше не сопротивлялся кокону, который уже давно рвался изнутри, веля превратиться во что-то новое, уводя от беспросветной прошлой жизни, которую Вадим сам разрушил.

***

— Добрый день, уважаемый жук-бронзовка. Как же так вышло, что вы не услышали ни первого, ни второго моего предупреждения? — донесся голос, и над прозрачной стеной показалась огромная беловолосая голова недавнего мага.

Голова? Стена? Нет, ничего не существовало, это точно был один из снов или, скорее, бред «белой горячки», но для нее мысли текли непривычно ясно и последовательно.

Вадим ощущал свое тело, каждую его частичку — ноги, руки, крылья. Крылья? Какие еще крылья? Он дернулся и понял, что все происходит неправильно: он перекатился на брюшко и встал на шесть щетинистых лапок. Никаких ног или рук. Он… Он оказался в теле жука. Сознание отказывалось поверить, уговаривало пробудиться.

— Кто? Что? Где я? — задрожал голос Вадима. Только голос ли? Он стрекотал прозрачными крыльями с переливающимися зелеными элитрами.

— В моей коробке насекомых. Отныне вы не нарушите свое обещание.

Полагаю, в этом теле вас не будет тянуть на спиртное, — мягко усмехнулся Магистр Насекомых. Он не соврал, он исполнил угрозу. А Вадим-то не верил, что среди сотен шарлатанов может попасться один настоящий маг.

— Что… кто я? Что ты со мной сделал?! — вскричал Вадим, вскидывая шесть тонких лапок. От ужаса он хотел расплакаться, но глаза жука не содержали слез. Он хотел закричать, но во рту жука не обреталось голоса.

Оставалось только беспорядочно метаться по замкнутому пространству инсектария.

Если бы не его слабость, если бы не пагубная тяга сделать себе хуже, наказать себя за бездарные годы и расставание с женой, он бы не барахтался среди грунта в этом пластиковом контейнере.

В тщетных уговорах проснуться от кошмара прошел один день, другой, третий, неделя — как в тумане очередного запоя, но с совершенно ясным человеческим разумом. И вот Вадиму ничего не осталось, как поверить, что он теперь изумрудный жук-бронзовка.