Молчание насекомых

Сойлсу по долгу фонарщика, разумеется, оказывался болотным огоньком, чем неизменно гордился.

«Может, и чупакабр завести в топи? И все будут хвалить меня! Меня, а не Йоля. Нет-нет, никто не похвалит слуг Йоля, мы этого точно не допустим», – чванливо раздумывал Сойлсу, уже представляя, как купается в лучах всеобщей славы. Не очень долгой, разумеется, ведь фонарщику и привратнику и не следует привлекать слишком много внимания. Он только предвосхищал веселье, не имея права затмевать господина.

– Ну-ка, ну-ка, милая крыса, поглядим, кем ты станешь, если вовлечь тебя в танец светотени, – уже придумал хитрый план Сойлсу и направил на одну из попавшихся крыс луч фонаря, впрочем, тут же разочаровался: – Ой, птичкой голубем? Фи, всегда знал, что голуби – это крысы с крыльями.

Что-то не то я магичу. Мы так с чупакабрами вовек не разберемся.

Бывшая крыса с удивленным курлыканьем улетела прочь, а Сойлсу скривился ей вослед и принялся обдумывать, что еще сделать с фонарем. Впервые за долгие века приходилось по-настоящему думать.

И не составлять хитроумные проделки, а серьезно и почти научно обмозговывать суть магии, заключенной в фонаре.

Сойлсу сел на ветку, принимаясь без остановки болтать ногами, так ему вроде лучше думалось. Он не мог застыть без движения ни на секунду. И чем больше он дергался на месте, тем серьезнее закипало варево его мыслей: «Что делают тени? Изменяют суть предметов? Увеличивают их? Да! Тени удлиняют предметы, делают из коротышек великанов, а из сложенных пальцев головы монстров. В этом суть театра теней.

Хотя… Нет, не то. Зачем увеличивать монстров? Нет-нет, что-то не то. Вроде Майорана дала мне лучину, чтобы освещать путь людей в ночи долгой зимы. Так что я на самом деле должен был делать? Превращать страшное в смешное! Гениально!»

Все лето Сойлсу тренировался на крысах, но ничего интереснее голубей у него не выходило. А Гард вроде бы на время прекратил поставлять в лес своих жутких тварей пустыни. Так что феи разработали множество бесполезных планов и как следует посовещались.

Господин Йоль, разумеется, успел в очередной раз поссориться с господином Белтейном и госпожой Литой, обсуждая, как милосерднее истреблять чупакабр.

Никто даже не пытался по-настоящему подумать, зато Сойлсу ощущал себя на пороге великого открытия. Наверное, так же ликовали маги, когда придумывали для людей опаснейшие изобретения, многие из которых теперь губили фей за границами леса. Впрочем, Сойлсу знал, что его гениальная придумка никого даже не поранит.