Молчание насекомых

– Ой, ничего-ничего, не мой господин Йоль! Всего лишь предупреждаю об опасности, – заливался Сойлсу, в некотором роде ощущая свою безнаказанность.

– Катись к своему господину Самайну, иначе в лесу вырастет ледяная скала в форме одного вертлявого фонарщика, – скрежетнул клыками Йоль.

– Завидовать можно и молча, – помахал фонарем Сойлсу. – У нас-то нет своего вестника.

– Зачем мне какой-то фонарщик? В мою честь во всех мирах украшают деревья и города. И феи, и люди, – самодовольно усмехнулся господин Йоль, упоенно продолжая: – Все! Все стараются умилостивить меня.

Но лютая стужа всегда получает свою жатву, Дикая Охота всегда приносит мне кровавый оброк. И сейчас благодаря сумасшедшему магу мы получим свою долю в середине лета.

– Как ску-у-учно, – демонстративно зевнул Сойлсу, прикрывая рот ладонью и отмахиваясь, как от надоедливой мухи. И тем окончательно вывел господина Йоля из себя: повелитель зимы вскинул копье и нацелил его на собеседника. Тогда Сойлсу ловко уклонился от короткого выпада, перевернулся в полете и с ехидным хохотом унесся прочь.

Вокруг хватало других более интересненьких вещей.

В лесу царило оживление. Феи лета тоже готовились к битве, натягивая луки, сотканные из рос и лунного света, надевали панцири из ореховой скорлупы и прочных мхов. Большинство воинов принимали человеческий облик для охоты, некоторые предпочитали призрачную форму духа природы.

– О нет! Да чтоб его, этого сумасшедшего мага! Опять он открыл портал, – простонали феи лета, когда кора одного из дубов подернулась сетью трещин, подобных морщинам на лицах древних стариков.

Сквозь нее отчетливо проступили контуры готовящегося прохода. Обычно с той стороны доносилась песня безумного мага:

– Это ветер крыс, ой, кружись-кружись! Ветер пой лишь мне! Ветер при луне!

Сойлсу даже выучил некоторые куплеты и сочинил парочку своих. Правда, теперь никто не завывал дурным хриплым голосом. Зато портал развезся и, подхваченные магическим ветром, в лес хлынули полчища серых крыс. Собрали их, похоже, со всего очередного поселения людей.

– Ай, как грубо! Я вам не пещера, не нора, пошли отсюда, мошкара! – подпрыгнул Сойсу, когда одна из крыс испуганно впилась ему в плечо, а еще двое запутались в крыльях. Листья боярышника и ясеня затрепетали и зашуршали, вытряхивая нежданных обитателей. Крысы с обиженным писком плавно приземлились на землю и серым ковром забились под кусты и кочки.

– Сделайте что-нибудь, – приказала холодным тоном Майорана, выплывая незримой полутенью из зарослей.