Дело о золотой маске

Ну, а если нет, то полицейские искали его по всей столице, приметы высылались в порт, на аэро- и железнодорожные вокзалы. Гарцу следовало найти, препроводить домой и сдать с рук на руки госпоже. А иначе он так и бродил бы по улицам, не помнящий ни себя, ни кого бы то ни было, пока не рухнул бы от усталости в какую-нибудь канаву.

Глядя на него, Итен нет-нет, а радовался, что его покусал дракон, а не родила рептилия. Уж больно не по себе становилось.

— Разве мы знако?.. — вопрос Гарца так и не задал, прервавшись и вперив в Итена взгляд круглых (больше, чем обычно у людей) глаз.

Итен ему не подсказывал: ждал, когда его узнают. Гарца не оплошал.

— Инспектор! — заулыбался он. — А я все… иду, иду…

— И куда же вы идете? — спросил Итен, как у маленького потерявшегося ребенка.

Гарца и ответил так, как мог бы ребенок:

— Не знаю.

Итен вздохнул:

— Ну как же так? — он даже руками всплеснул для вящей театральности. Сейчас она могла быть полезной для дела. — Вы и вдруг не знаете?

Гарца потерянно моргнул и опустил взгляд.

— Домой же!

Новость могла как ошеломить и напугать, так и пробудить память, потому на всякий случай (вдруг безумный кондитер решит сбежать?), Итен взял его под руку. Конечно, человеку по силе с рептилией, даже полурептилией, не сравниться, но вряд ли Гарца стал бы вырываться.

— А у меня… разве есть дом?

— Как и у всех благополучных жителей Гранвиля, — заверил Итен.

— А я… — Гарца, казалось, не верил собственным ушам, — багополучен?

— Более чем! — Итен улыбнулся и коснулся шляпы двумя пальцами, чуть склонив голову в знак уважения.

— Но не вы, инспектор, — смерив его взглядом, заметил Гарца.

Итен предпочел не заметить упрека.

— Да что управление! — продолжил он. — Сама Ирвина Блакарди обожает ваш «Полет в небесах»!

— Эффектная брюнетка, — покивал Гарца и улыбнулся. — Всякий раз говорит, будто бережет фигуру, якобы покупает для друга, но я ведь вижу: для себя. Так значит, дом?!

Итен кивнул:

— И не он один.

Гарца с легкостью вырвал руку из его не слишком сильного захвата, но бежать в ночь, причитая «Этого не может быть, я не могу быть кому-то нужен!», не стал. Вместо этого он крепко обнял Итена за плечи.

— Дорогой! Дорогой мой, инспектор… эм… Итен! А я ж почему-то решил, будто совсем один. Я и имени своего не помнил! Просто наваждение какое-то, право слово!

— Пенный ковш, — проронил Итен.