Дело о золотой маске

Он приподнял и тотчас опустил шляпу, чтобы скрыть в тени полей лицо: так себе попытка избежать чужого внимания, скорее наводящая на подозрения.

Итен прищурился.

Серые в рыжую крапинку глаза, окантованные белесыми ресницами. Орлиный нос, узкий подбородок и бледное лицо трехдневной небритости. Интересный тип. Полукровка. Потому и волосы на лице растут, жабр на шее не видно, в остальном же — рептилия рептилией. Даже перчатки на руках такие, чтобы скрывать перепонки, то есть сами пальцы начинаются не от основания, а середины.

— И вам всего хорошего, — ответил Итен заезженной фразой.

Господин закивал и закашлялся. Он пытался выглядеть старше своих лет. Только зря: Итен знал этого типа.

— Господин Эрдан Гарца, может, хватит комедию ломать? — со вздохом спросил Итен. Все планы шли в далекие дали, но и пройти мимо он не мог.

Аристократы кичились драконьей кровью в жилах, пусть то была уже даже не капля, а дцатая ее доля, а у большинства и ее не имелось. Вероятно, потому мало кто из них понимал, какова судьба полукровки на самом деле: по сути изгоя, оторванного и от одной расы, и от другой.

Эрдан Гарца был, как выражался Лидар, до скучного законопослушен. Хороший семьянин, отличный кондитер, начитанный, не лишенный эмпатии получеловек, обладающий спокойным нравом полурептилии. Эти его качества когда-то привлекли к нему хозяйку мельницы.

Вывести из себя Эрдана Гарцу мало кому удавалось, но иногда на него находила беспросветная тоска и одиночество. Раз в четыре месяца, когда над горизонтом вставал Пенный ковш, Эрдан Гарца становился самым несчастным существом в Гранвиле. Он вставал посреди ночи, смотрел на спящую жену, тихонько заглядывал в спальни детей, а затем либо тихо надирался на кухне, либо уходил в ночь, чувствуя себя бесконечно несчастным и никому не нужным неудачником.

Госпожа Гарца опрометью бежала в управление, благо было недалеко: до участка патрульных дальше на целых полквартала. Если успевала, страдальца ловили на соседних улицах, вправляли ему мозги (в такие моменты Гарца был очень внушаем) и отправляли домой до следующего восхода Ковша.