Дело о золотой маске

Это стало ясно, когда, исчерпав немало сил и, вероятно, сообразив, что ничего не добьются, под и антипод, разбежавшись, врезались друг в друга. А вот далее произошло то, чего не ожидал никто. Тела склеились в упругий мясной ком, покрытый кожей. Издали он напоминал тесто, распираемое дрожжами. На поверхности принялись вздуваться бугры, кожа лопаться, сочиться сукровицей. Кого-то из магов прикрытия затошнило, но отвлекаться на него никто не стал.

— Сущности противоположны, а материя… — пробормотал Лидар.

— Материя не причем, — перебила его Ирвина и выплюнула заковыристое ругательство, неожиданно поведшее себя как заклинание.

Черный плотный сгусток с дрыгающимися ложноножками завис в непосредственной близости от лица Ирвины, удивленной настолько, что даже не попыталась развеять новообразованную тварь.

Дракаретт кивнул, кажется самому себе, вытянул руку в направлении сгустка. Тот шарахнулся в сторону. На губах лорда заиграла улыбка: встречаться с ним тварь явно опасалась. Отогнав ее подальше, Дракаретт щелкнул пальцами.

— Ну ничего ж себе… — проронила Ирвина. — Мне поблагодарить?

Дракаретт покачал головой. Даже не съязвил, хотя именно этого от него ожидал Лидар, да и Ирвина, наверняка, тоже.

— Послушай, Грейл…

Лидар глянул на «мясное тесто», схватил ее за руку и, оттаскивая к себе за спину, возопил:

— Сейчас рванет!!!

Маги поддержки растянули сферу так, чтобы их не забрызгало… тем, чем «мясное тесто» рвануть способно (уж непременно ничем хорошим).

— Скорее! — Ирвина сорвалась с места, но не успела сделать и двух шагов, как на нее налетел со спины и сбил на землю Дракаретт. Над их головами пролетел электрический всполох, врезался в фонарный столб и срезал, тот, как коса травинку.

— Вниз! — выкрикнул Лидар, падая ничком. Сфера фантомные лезвия почему-то не останавливала.

«Потому что фантомные, болван», — напомнил он сам себе и немедленно задался вопросом, как в таком случае пострадал фонарный столб?

— Какое зрелище! — голос, произнесший это, не был ни мужским, ни женским, ни детским, ни старческим. Он звучал, и боль стискивала виски, а тошнота подступала к горлу. — Мне нравится, когда предо мной падают ниц.