Дело о золотой маске

Скорее попросту жестокие убийцы, которым наскучило развлекаться с простолюдинами, и они замахнулись на высокородных. Аристократы подобного не прощают. Никому и никогда.

Дракаретт снова преувеличивал влияние своего круга, но Итен к этому уже привык и не испытывал желания спорить или даже просто раздражаться. К аристократической кичливости собеседника он начал относиться с жалостью, как к человеку с изъяном, который не дает тому покоя. Главное, в остальном лорд проявлял себя прекрасно.

— Артефакт набрал огромную силу.

Он начал угрожать самому нашему миру, — произнес тот. — Отчего же создательница первая не превратилась в ничто, задавленная его мощью? Нет. Она продвигается в Гранвиль. Причем довольно быстро. Как ей удается подобное?

— Не знаю… — признал Итен. — Меня гораздо сильнее интересует, как найти и вовремя обезвредить маску.

— И очень зря! — припечатал Дракаретт, вернулся в кресло и ударил по подлокотнику рукой. Звук получился звонким и громким: ободок кольца-печатки с фамильным гербом соприкоснулся с деревом раньше пальцев.

— Ведь может так случиться, что даже уничтожение маски старуху не остановит. И как же ты, инспектор, думаешь поступить в этом случае? Только не говори, будто не знаешь или не думал об этом.

— Положусь на свои силы. У вас имеются другие предложения?

— Смею предположить, в ней путешествует некто иной: тот, кого старуха встретила в свои странствиях и заключила сделку.

— Кто?!

Дракаретт развел руками.

— Но постараюсь разузнать, — пообещал он.

— Спасибо.

— Ты опять?.. — нахмурился Дракаретт.

— Мне сказать: работайте, жду результатов? — набравшись наглости, поинтересовался Итен.

— Лучше подумай о том, что твари, сидящей в старой дуре, скоро наскучит ничегонеделание, и она начнет потихоньку оттеснять сознание Марипосы Оры. Ты все еще не понял, отчего я назвал тебя счастливчиком? — Дракаретт рассмеялся и не дав ему ответить, сказал: — Еще немного, и истинное имя ее не остановит, потому что твари нет и не может быть до него ни малейшего дела.

Глава 13

Итен стоял в узком коридоре под тусклым белесым плафоном, распространяющим вокруг призрачный свет, едва-едва разгоняющий полумрак, и через прозрачное окно в стене разглядывал палату: квадратную, в блеклых тонах, с низким потолком. Впрочем, как и прочие здесь. Доктор Сайвич — а это была его клиника — не стремился создать пациентам комфортные условия.