Дело о золотой маске

Похоже, действительно полагал, что в клетушках, больше похожих на тюремные камеры, нежели, собственно, палаты, больные станут поправляться скорее только бы вырваться отсюда на свободу.

Если подумать, с самим Итеном подобное срабатывало: он, едва-едва очнувшись после магического упадка сил или ранения, немедленно сбегал: куда получалось и насколько выходило. Увы, не все несчастные, попадавшие сюда, могли похвастаться такой же прытью. Впрочем, Рожъэ удалось сбежать отсюда без прихода в сознание — можно сказать, достижение.

Взору представали металлические ящики, назначение которых Итен угадывал смутно, и койка, сейчас застеленная темно-серым покрывалом. Еще вчера ее занимал Рожъэ. Не обнаружив его сегодня, Итен немало обеспокоился, пока не узнал о срочном переводе «тяжелого пациента» в другую клинику. Узнал от пробегавшей мимо юной медсестрички, наверняка, как и когда-то Элли, устроившейся в клинику доктора Сайвича сразу после медицинской академии или курсов и отнюдь не от хорошей жизни, а поскольку сильно нуждалась в работе и не могла себе позволить тратить время на долгие поиски места получше.

Несмотря на вечные занудства по поводу наделенных лекарским даром настоящих врачевателей, способных разом заткнуть за пояса всех выскочек, лишенных чувствительности к магии, Сайвич любил брать на работу медиков без способностей. Их он без стеснения загружал работой, как иные не загружают и тяжеловозных лошадей. При этом использовал любую возможность втоптать их самооценки в грязь, а себя выставить в самом наилучшем свете: еще бы, приютил убогоньких.

Означенные «убогонькие» рано или поздно находили себе места получше, но доктор не слишком сокрушался по данному поводу. Персоналу он платил копейки, что, в свою очередь, позволяло ему значительно снижать стоимость врачебных услуг. Желающих же подработать студиозусов или врачей, только окончивших обучение, хватало; некоторые, как Элли, задерживались надолго, не в силах после очередной смены ходить по другим клиникам или в силу характеров.

— Вспомни, оно и появится, — обронил Итен себе под нос.

— Вы… вы-вы-вы… — доктор Сайвич, выйдя из-за угла и только увидев его издали, уже принялся ругаться. Лекаря нисколько не волновало, что на звук его голоса открывались двери и звучали недовольные возгласы.

Сайвич считался человеком экспрессивным. В моменты перевозбуждения ему было начхать на то, кому он способен помешать. Мнения пациентов и персонала он тем более не собирался учитывать.