It was so / Это было так

Чьи-то руки отбрасывали меня к стене и кулак в кожаной краге, размером с мою голову, не спеша отбивал мне внутренности, изредка попадая по лицу. Джеки полоснула мужика по руке и теперь он орал, брызгая кровью вокруг и матерясь совсем по-русски. Толстый лежал под столом, сжимая в руке поросячью ножку и нос его был похож на большую красно-синюю сливу. Удары прекратились, и я упал на пол, надеясь, что все закончилось и наши победили, но большой сапог, пнувший меня в живот, заставил меня забыть об этом.

Джеки еще визжала, а мужик орал, когда в таверну ввалились бравые ребята – стража короля, которых кто-то позвал и нас спасли из лап этих озверевших бугаев.

Толстый вопил, что он не даст спуску каким-то шутам и что король прикажет отрубить нам головы, а девку он сам лично выпорет, после того как потешится с ней.

В камере было холодно и сыро, где-то капала вода и пахло мышами. Отблеск факела в коридоре, через решетчатое окошко в двери освещал маленькую комнатку с закопченными стенами.

Джеки накинулась на меня, едва стражник закрыл дверь.

– Какого черта ты полез к нему?!! Нервный, что ли? Лечись тогда, если нервный. У-у-уй! У меня теперь из–за тебя фингал будет! – она чуть не разревелась. Под левым глазом у нее и в самом деле был синяк.

– А что, лучше было сидеть и слушать, как он до тебя докапывается? – Я тоже был не в духе, у меня сильно болел живот и ребра.

– Ничего, не померла бы! А теперь вот обоим башку отрубят!

– Не бойся.

– Ах ты ж, е-мое, комплимент какой! Я сейчас растаю!

– Не стоит, тут и так сыро.

– Ничего, не размокнешь!

Я не ответил. Пусть думает, что победила. Пусть думает, что последнее слово осталось за ней. Пусть...

– Возьми – сказала Джеки, протягивая носовой платок – У тебя кровь идет.

Я и не заметил, что правая скула у меня была ободрана и из раны сочилась кровь.

– Холодно. Рокки, я мышей боюсь. – она уже не хотела ругаться.

Я обнял ее покрепче. Факел в коридоре горел неровно и тень от решетки дергалась на стене. Я замерз, Джеки тоже дрожала от холода. Где-то попискивали мыши.

«Вот» – подумал я – «герой, спаситель прекрасных дам от мерзких серых мышей. Рыцарь без страха и упрека».

Из угла вылезла здоровенная, очень серая мышь.