It was so / Это было так

Так мы и сидели – костер нашептывал свою сказку, убаюкивал теплом, гукали невидимые птицы, а над головой серебряным водопадом сиял Млечный путь.

20

Рассвет был сочным и ярким, словно на картинке. Солнечные лучи, разогнав туман, затопили все вокруг. Лес пронизали сотни золотых ниточек, словно струны огромной арфы, на которой играет утро.

Лошади фыркали и махали хвостами, пока Герт привязывал их к дереву. Джеки с головой завернулась в одеяло и смотрела, как Ральф ощипывает птицу, только что подстреленную им в лесу.

Я принес воды из ближнего ручья и теперь раздувал погасший костер, кашляя от едкого дыма, который сам, без ветра, полз в мою сторону. Костер разгораться не хотел.

Я почти выспался, несмотря на то, что Джеки всю ночь пыталась стянуть одеяло с меня и укрыться сама. В конце концов я сдался и перебрался поближе к костру.

Ральф закончил ощипывать птичку и, проткнув ее веткой, повесил над наконец заполыхавшим огнем. Скоро завтрак был готов, и Джеки, уже умытая и стащившая у меня мою птичью ножку, спросила у Ральфа, куда он идет.

– Туда же, куда и вам советую – к королю Арчибальду. Если вы действительно нездешние и хотите вернуться домой, только он сможет вам помочь.

Сытые и отдохнувшие лошади шагали резво и нам постоянно приходилось напоминать Джеки, что пешком и верхом – не одно и то же. Дорога стала шире и ровнее, видно было, что по ней часто ездили и ходили. То и дело нас обгоняли скачущие галопом всадники в красном и синем – цвета короля Арчибальда, как сказал Ральф.

Охотник снял шкуру с нашей киски (оказалось, что она очень ценится) и натянул ее на наскоро сделанную деревянную раму, чтобы сушилась как надо – так что мы были похожи на маленький крестный ход.

Уже к вечеру, когда солнце стало подумывать, а не пойти ли ему поспать, впереди замаячили башни королевского замка. И случилось же так, что лошадь Ральфа потеряла подкову. Он остался в придорожной кузнице, а мы, после долгих споров и препираний взяв у него несколько монет в местной валюте и кошачью шкурку, пошли вперед, в поисках обещанного постоялого двора.

Он оказался здоровенной избой из почерневших от времени и непогоды бревен, окруженной телегами и конюшнями. Внутри было темновато, хотя солнце еще не село и горели толстые свечи в глиняных плошках. Тяжелые деревянные скамьи и табуреты, длинные некрашеные столы, стойка навроде стойки бара, бочки в углу, лестница куда-то наверх – именно это мы увидели, войдя туда.