Игрушка для кардинала

 Оживленная улица гудела за их спинами, город шумел в привычном ему ритме, а они стояла друг напротив друга, не решаясь нарушить их тишину.

— Мне жаль.

— Все закончилось лучше, чем с Барри Уилсоном, — он пожал плечами, вновь став самим собой.

— Тогда, что тебя заставило резко бросить машину и начать изображать из себя любовно-романтического персонажа?

Он рассмеялся.

— Можешь считать это моей персональной психологической травмой, — Калеб развел руками. — Моего друга спасла одна женщина, мать мальчика с которым я учился, — продолжил он, — она обменяла жизнь моего друга на жизнь своего сына.

Нейрис сглотнула.

— Я знал, что мой друг умрет, если его не избавить от… Отголоска, мне не хватило бы на это ни знаний и ни сил, и тут появилась она, сказала, что поможет в ответ, если я помогу ее сыну сбежать.

— И ты помог?

— Да… Тогда мне казалось, что это счастливый конец, но теперь я понимаю, как я ошибался.

Губы Нейрис задрожали.

— Ты прав.

— Она превратила себя в живую ловушку. Не знаю жива ли она до сих пор, но думаю что…

Нейрис прижалась спиной к прохладной кладке высотки и зажмурилась. Чертов герой. Барри Уилсон чертов герой, который сделал то, что, мать его, сделал, а именно пожертвовал собой. Магичка задрожала, словно собиралась расплакаться, ком подступил к горлу, она опустила голову и прикусила нижнюю губу, надеясь, что физическая боль заглушит душевную.

— Эти дети они бы умерли все равно, — Калеб приблизился к ней, протянул руку и нерешительно коснулся спутанных красных волос. — Их могло бы быть еще больше… Вероятно, этот Отголосок… думаю он хотел убить, как можно больше детей… Я не говорил тебе, Нейрис, но Барри Уилсона  привязали лишь к последним трем… Думаю об остальных он мог и не знать.

Теперь она дрожала не хуже осинового листа.

— Придурок, — выдохнула она. — Я его обвинила, а он согласился со мной… Согласился со всем, что я ему наговорила.

— Он просто сделал свой выбор.

— Черт! — Нейрис сжала руки в кулаки и ударила ими по груди Стоуна, но он не отодвинулся от нее ни на шаг, оставшись стоять возле нее упрямой стеной.