Игрушка для кардинала

— Если ему станет хуже, я лично привезу его к вам, — попыталась она заверить доктора, но тот лишь нахмурился, наблюдая за тем, как они садятся в машину, а потом нерешительно захлопнул дверь, и пару раз постучал ладонью по крыше авто, давая знак водителю, что ехать можно.

Ехать на заднем сидение рядом со Стоуном было странно. Узкая спина офицера, которого обязали отвести их домой, его огромная фуражка на маленькой голов, вероятно, он был стажером, потому что молод едва ли закончил академию, возможно, им пришлось задействовать всех, кого они смогли.

..

Город не спал, он светился разноцветными огнями, шумел бесконечным потоком машин. Он продолжал жить.

Откинув голову на сиденье, Нейрис выдохнула.

— Ты была молодцом, — Калеб сказал это тихо, так, что вначале она решила, что ей просто померещилось.

Она удивленно взглянула на него, а он лишь пожал плечами, и стащил с пальца кольцо, привычно сунув в карман.

— Так-то лучше, — сказа он и прикрыл глаза.

А она продолжала смотреть на его. Это было до омерзения неправильно, думать об этом в этот самый момент, но если бы его лицо сейчас не было столь далеко, и не было бы этого офицера за рулем, она бы поцеловала Стоуна.

Это было неправильно.

Ни сейчас.

Ни вообще.

7

Утром она почувствовала себя плохо, собственное тело не принадлежало ей: все кости ломило, ее пару раз вывернуло наизнанку, и голова раскалывалась. Правда, вначале она долго не могла уснуть, оттого, что постоянно прокручивала в голове случившееся, а затем пыталась остановить поток собственных мыслей.

Бесконечный лабиринт извращенной фантазии Зеро, красные глаза и чернота вместо рта… — вот такие сны она видела до самого утра, до того момента, когда проснулась от звука будильника. А дальше, стоило только подняться на ноги поплыла голова, и ее вытошнило первый раз, прямо у собственной кровати.

Стоун выглядел не так ужасно: лицо его было бледным, и пускай она застала его запивающим таблетку крепким кофе, он все же не пытался распрощаться с собственными кишками необычным способом и уже корпел над отчетом.

Правда, впервые за все время Нейрис обратила внимание, что лицо кардинала нечисто выбрито, она заметила легкую тень щетины на подбородке и над верхней губой.

— Ешь и собирайся, нам нужно в Коллегию, — он даже не посмотрел на нее, не оторвал взгляда от своих драгоценных бумаг.

На слова «еда» Нейрис выбежала с кухни, на этот раз ей удалось добраться до цели. Когда очередной приступ закончился, она осталась сидеть на холодном полу ванной.