Дом на колёсах

В предрассветной тьме всё вокруг было тусклого глиняного цвета.

Однако, нервный, всклокоченный вид адвоката противоречил внешнему спокойствию в пуэбло. Никаких сборищ людей. Кое-кто поглядывал с крыш на них, но и только. Зимой здесь не шастали по улицам – незачем. Но Санчесу лучше знать, как тут выглядят назревающие беспорядки.

– Это здесь. Нам сюда. Наверх, по лестнице. У нас так. Многие живут по-старому.

В глинобитном доме-крепости царил полумрак, еле разбавленный светом одинокой лампы-керосинки. Похоже, электричество в Зуни-Пуэбло добралось не до всех.

Было натоплено, пахло жильём и множеством немытых тел. Кто-то глухо всхлипывал, слышались негромкие голоса – судя по интонации, спор и ругательства. В коробчатой кровати, среди тряпья, сидела маленькая фигурка, замотанная в одеяло. Стали подступать взрослые – настороженные, мрачные, что-то бормочущие. Некоторые трясли палочками с пучками перьев – отгоняли зло, похоже.

– Вот она, Тасита. Хотела убежать. За ней следят.

– Пусть принесут лампу. Рауль, переводите мне.

Свет упал на лицо девочки – отёчное, с мокрыми щеками, покрасневшими глазами. На вид ей было лет десять.

– Не нужно перевод, – выступил вперёд хмурый кряжистый мужчина. – Она сказала, что ей надо в домик на колёсах, что её место там. Это не она владеет языком, это иной дух. Зачем так? Отзови своего духа, ахаликви. Сделай это сейчас. Оставь нам нашу Таси и уходи с миром.

– Подождите, я сначала осмотрю её. Может, у неё не в порядке с головой.

– Мастер Дункан – шивани, создатель дождя, – напомнил Рауль.

– Не называйте его ведьмаком.

– Шивани – добрые, они не отнимают разум у детей.

– Голова у неё светлая, прозрачная, – вмешалась в разговор старуха. – У неё с сердцем плохо. Дайте докторскую бумагу! Где та бумага?..

Пока индейцы шуршали по углам, сердито переговариваясь, Тим осторожно возложил ладони на голову девочки. Та замерла, поджав губы.

Голова была горячая и чуть потная, вдобавок девочка слегка дрожала. Тим вспомнил, как у него, больного, в детстве после озноба и жара хлынул пот.

Тогда врач сказал: «Кризис миновал, теперь парнишка пойдёт на поправку».

Значит, кризис на спаде, близок к разрешению. Чупа приживается, она почти захватила носителя. Ещё немного – и всё.

И она точно здесь, в девчонке. Не осязанием, а шестым чувством мольфара Тим ощущал её как ровное и частое биение, порой как вспышки тепла на фоне ясного сознания самой девочки. Старуха была права – с головой всё ладно. Только в ней две души, чужая и своя.