Дом на колёсах

– Литьё дозволено, если убил, защищая родных, мстил за них или пошёл на войну добровольно. Убившему ради наживы, в гневе или по приказу – запретно.

– То была война племён и месть. – На деревянном лице старика шевелились только губы. – Мы воевали с апачами. Меня ранили, я окривел, а потом и второй глаз ослеп. Тогда я решил броситься с Дова Ялан – так лучше, чем быть беспомощным, обузой. Но мне повезло – через наши края проходил человек, или дух во плоти, который возвращал здоровье даром.

Тим почуял, как волосы тихо зашевелились.

– Ты помнишь его имя?..

– Грех забыть!.. Шлаттер-целитель. Даже сейчас чувствую, как его ладони ложатся на мои глазницы. Горячий ток лился из них, и мои очи вновь расцвели, словно высохшие семена от вешних вод.

– Похоже на чудо.

– Так оно и есть.

– И быстро он справился?..

– С моей болезнью – в три приёма. Трижды приступался, пока зрение не стало ясным. Он жил тут неделю, пока с округи сошлись все недужные. И на Кукурузную гору всходил, жрецы разрешили ему.

– Диковинный человек… Что же потом?

– Подался на запад. Я вызвался провожатым, до края наших земель – в благодарность. Приятно было идти, вновь видя путь под ногами… Нёс наш подарок ему – сушёные персики. В походе подходящая еда, он согласился взять. Он был неразговорчив, больше псалмы пел вполголоса. Я бы и дальше его проводил, но Шлаттер сказал – другим нельзя, дело для одного.

– Куда он шёл и зачем?

– Его ждала встреча, но желанная ли… Но он к любой был готов. Таким посохом и чёрного медведя успокоить можно, и стаю волков разогнать. Помню, то место – в горах за пустыней. Он говорил о пещере на склоне горы. Спрашивал дедов – слышал ли кто о духе, скрытом в человеке. Назвали ему Ходока-в-чужой-коже, оборотня апачей – он головой помотал: «Не оно, мне надобен другой». А такие, бывало, бродили в ту пору у наших границ… Очень мы надеялись, что Шлаттер уймёт злыдней-перевёртышей.

* * *

Когда разошлись из совета, по дороге к трейлеру Лив со скрытым недовольством спросила:

– Почему женщине нельзя трогать твоё серебро?

– Ума не приложу. Таков завет; он от предков и, как всякое табу, не обсуждается. Жрецы и кузнецы – магические корпорации, в них множество запретов.

– Может, это суеверие.

– Возможно.