Дом на колёсах

Под гладящей рукой Чупа пыталась мурлыкать. Получалось плохо, вроде как мотор хочет завестись, но сразу глохнет – кррр, кррр.

– А цирк?

– Цирк само собой. Сделаем несколько разведочных манёвров по дорогам, позвоним в разные города. Кардан всё-таки хитрая бестия – мы будем обзванивать вместо него по пунктам.

– Я не знаю такого святого – Горгоний, – сказала Лив, вспомнив цель паломничества. – Он настоящий или сказочный? У отца Артура ещё не спрашивала…

– Подлинный святой, просто известен мало. Имя, да, мрачноватое.

– Хм… Сан-Горгонио – Святой Ужасный. Я бы нашего ребёнка так не назвала, – решительно заявила Лив.

Тим подумал о детях, на душе стало тепло.

– Старый обычай… Чтобы защитить дитя от тёмных сил, давали грозное имя. Всё равно странно. Век не тот, чтобы крестить Горгонием. Надо разобраться.

– Всё. Пряности и мелочи я упаковала. Похвали меня.

– Моя матушка была бы очень довольна тобой. Она большая аккуратница – любит, когда всё наготове.

– Не станет она ругать меня?.

– Боже правый, за что?..

– Ну… – Ливия отвела глаза. – Какая-то чужая девушка, без отца-матери, и вдруг с её Тимошей… Спросит, как ты меня нашёл.

– Как находят клад. Как её нашёл отец. Для счастья.

Она смущённо улыбнулась, а Тим продолжал:

– Мировые силы видели, что я движусь по свету как катящийся шар – в любую сторону, куда уклон поманит. Но два шара, спаянные вместе, могут катиться лишь в одну сторону – оба заодно. Так я ей и скажу – видишь? это судьба, не спорь.

– Что ты написал обо мне? Фото – это фото, а что словами?

Он отложил затвор, сплёл пальцы.

– Что встретил девушку – красивую, милую, добрую, – и за какой-нибудь день мы с ней поняли, что врозь не сможем. А если расстанемся, то будем горько жалеть о разлуке до конца дней, как бы ни сложились наши жизни. И что решили быть рядом до поры, когда лучше узнаем друг друга.

– Всё правда, – ответила Лив почти шёпотом. Решение тогда принимал Тим, а она держалась за его руку и боялась потерять.

– Я взял на себя смелость говорить за двоих в надежде, что ты потом меня поддержишь.

– Ты ещё сомневался?

– Мы были знакомы меньше месяца.

– Если ты мой, а я твоя, причём тут время?

«Вот она какая, любовь-то», – млела Чупа, бездыханно замерев, чтобы не упустить ни звука из беседы. Она умела не дышать гораздо дольше, чем рождённые с горячей кровью, и убедительно могла сыграть опоссума [1], особенно в холодную погоду.