Дом на колёсах

Сделав паузу, Тим прибавил:

– Я очень, очень вам обязан. Для начала угощу вас ужином. Можно будет объедаться, как в первый побег из Дома.

Видя, что милый разговорился, и голос его звучит всё твёрже и уверенней, Лив сказала чуть вкрадчиво:

– Выходит, я немножко демон…

– С чего вдруг ты сделала такой вывод?

– По аналогии с Тахкицем.

– И рядом не стояло. Вы разного калибра, цвета и судьбы. Вспомни, он – зелёный, из другой спектральной группы.

– …но таки сродни?

– Как дракон и ящерка.

Напоминание о ядозубке ей польстило.

В отличие от Сиби, прошлого тела Ливия не стыдилась, а вспоминала о нём даже с нежностью.

– …в нём адская мощь. Он сам путь прокладывал, не дожидаясь ядерных зарядов. Нашёл слабину и…

– Когда-то такой и в Анимас взошёл, наверное. Давным-давно, – заметила Сиби задумчиво. – А остальные следом. Только там первопроходец не остался.

* * *

К вечеру в Идилльвилде загорелись уличные огни, по-рождественски сказочно озаряя дома и хвойные заросли вдоль дороги. Знакомая компания вернулась, нагуляв волчий голод и розовые щёки – разве что наставник как-то спал с лица, хотя держался бодро, – и поужинала с размахом.

Наставник взял себе пива, прочие заказали молочные коктейли. Под конец младшая заметно осоловела, но продолжала лопать вкусности, хотя старшие её одёргивали странными фразами: «Помни про сердце».

Но что они за столом говорили!.. Официантка, пока подавала им, такого наслушалась!

– Ох, спаси Господь! С какой школы они ученицы?.. а наставник того хлеще. Через слово – «дух», «демон» да «вселился».

Чуть я к ним – молчок, и ждут, пока уйду. Может, вправду нам стоило рейнджеров вызвать?

– Тогда сразу инквизицию давай, а где она?.. Это, душенька моя, поветрие такое городское – ок-культизм. Вроде – о'к, даёшь культ! Старое-верное приелось, новенького захотелось. Вот и тащат в дома, в школы муть всякую – коммунизм, вудуизм, грибы, травки, кости, черепа. А в универах, говорят, одно растление ума.

– Что-то мне неспокойно с них.

– А без них ни цента в кассе.

Кого ты ещё залучишь сюда во вторник, посреди февраля? Радуйся тем, кто есть.

– Меньшая для шаманки молода – кто ж такую посвятит? А сыплет как сорока – ла-ла-ла-ла, наши ночные покойнички, наши загробные предки… Развезло её к ночи.

Повар подпёр ладонью подбородок, глядя в дальнее стекло витрины.

– Тихо в горах, благодать. Им с погодой повезло – ясно было, мягко, безветренно, а сейчас, смотри, снег пошёл. Ишь, как падает – крупный, пышный, прямо вниз. Уймись, Мария.