Ученик чародея

Пока заурядные людишки плетутся по каменистой обочине, баре едут к чёрту на поезде, первым классом, с ветерком – в зубах сигара, в руке бокал шампанского, рядом цыганский оркестр наяривает чардаш.

Наверно, сызмальства он не знал, кому принадлежит, но едва подрос и стал соображать, его начали возить в горы, на показ к дэвам-покровителям, потом в Воющую Башню, окропили горячей кровью – и готово дело. «Песар-ага, господин-мальчик, поклонись и познакомься – это рогатый урод есть твой благодетель…»

Залучив меня, Дараш-Кох тотчас принялся восхвалять себя и разъяснять, какое счастье привалило мне в его лице.

Начал он уже в поезде, пока мы с пересадкой в Линце ехали из Инсбрука в Прагу:

– Мой род восходит к парфянам, он именуется Испахпат Пахлав. Издревле мы правили в Гиркании. Мы – васпухры, один из Семи Великих родов, на которых держится Иран, страна ариев…

И понёс, и понёс!.. У меня в голове помутилось от всех этих басурманских слов. Какой Иран? где это? Какие вспухры? какая пахлава? Пахлаву я знал, отец привозил с города, из кондитерской – такая липкая вкуснятина, тестяной рулет с орехами и кардамоном.

– Да слышал ли ты о Гиркании, о прославленной Земле Волка?.. Тёмный, отсталый горец! Даже Шекспир знал о нас и писал в трагедии о Макбете –

Я смею всё, что может сметь мужчина.

Явись в любом другом обличье мне –

Как грозный носорог, иль тигр гирканский,

Или медведь косматый из России –

И я не дрогну ни единой жилкой [2]

Этот упрёк я не снёс, и когда выучил английский, специально прочитал «Макбета».

Всё верно, «Hyrcan tiger». К тому времени я уже побывал в Горгане, он же Гиркания на Каспийском море. Да, тигры там ещё водились, но их почти истребили, жалко.

Отдам персу должное – с его подачи или подначки я много что узнал и выучил. Фарси, арабский, турецкий… я вообще способный к языкам. Понял, что наша «Персия» – это местный Иран, или Айрьяна, страна ариев. Прочитал «Кабус-Наме», их самую известную после «Шахнаме» книгу. Тогда я начал собирать свою библиотеку – сперва она помещалась в сундучок, потом понадобился чемодан в добавок, и так далее.

Амир-сахиб поощрял книжную учёность; тут меня и понукать не приходилось – сам стремился.

Но главное не это.

Дараш-Кох научил меня искусству, которое старше Будды, Христа и Магомета – оно позволяет разъять живое на части, которые потом живут. Или соединить части в том порядке, который нужен. Он как-то понял, что я это смогу.

А я в свою очередь понял, почему он Персию покинул.