Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

- А он что рассказал? – поинтересовался папа.

- Про акулу-каракулу, - сказала мама.

Машина вильнула, папа вцепился в руль и на секунду обернулся на нас, будто проверял, не делись ли мы куда-нибудь.

- И что?

- И ничего, - ответила мама ровно. – Видишь же – домой едем. Если будешь за дорогой следить и ногу с газа снимешь, может и доедем.

Папа отвернулся. Я видел в зеркале его испуганные глаза. Я понял, что сделал что-то плохое, и заплакал. Старался не подавать вида, но тут же стал давиться соплями и всхлипами, отстегнул ремень, бросился к маме.

- Я не понимаю! – рыдал я.

Мама гладила меня по голове и молчала.

Книжку я забыл в Детской.

Через полгода у меня родилась сестра. Папа сказал, что я могу предложить, как мы ее назовем. Я выбрал Ассоль, Сехмет или Нику – богиню победы, последнее имя мне казалось самым скучным, но папа оживился.

- Ника – отличное имя! Машенька, тебе нравится?

Мама лежала, вытянувшись на кровати, и безразлично смотрела в окно. Рыжее солнце горело в московском небе, ложилось яркими мазками на мамино бледное лицо, на пластиковую прозрачную колыбель, в которой спала моя сестра - крохотная сморщенная инопланетянка.

- Я хочу спать, - сказала мама.

- Может покормишь Нику? Кирюшу ты сразу к груди взяла, помнишь?

- Не помню, - сказала мама и отвернулась к стене. – Ничего не помню. Ничего не хочу. Спать хочу.

Папа вздохнул, склонился над нею и поцеловал в светлую макушку.

- Мам, - позвал я. – Мамочка...

Она не обернулась, но нашла мою руку и крепко сжала ее своей.

Мы вышли в коридор – светлый, яркий, непохожий на больничный. Папа поговорил с медсестрой в больших очках и розовой форме, потом мы поехали в парк Горького, катались там на аттракционах, я бросал мячи в кольца и выиграл плюшевую обезьяну.

Папа вернулся в больницу, а я остался на ночь у семьи «троюродных Ермолаевых» и с радостью встретился с Аней и подросшей Зойкой. Они жили в огромной квартире на двадцатом этаже, там была оранжерея в одной из комнат и пахло джунглями.

- А... – протянула Аня, когда я ей рассказал, как странно изменилась за последние полгода моя мама, и как она не рада маленькой Нике. – Это потому, что в нашей семье так: если один ребенок, то не тронут, а если больше – то может пасть жребий.

- Кто тронет? Какой жребий?

Аня многозначительно пожала плечами и взамен рассказала мне, что выбирать не приходится, потому что контрацепция для людей с нашей наследственностью не работает.