Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

Я спросил, что такое контрацепция, и Аня объяснила, заодно рассказав, откуда вообще берутся дети (тайна, которой мне до этого дня не приходило в голову озадачиться) и нарисовав несколько пояснительных картинок. Я сидел, придавленный новыми знаниями.

- Секс! – сказала невесть как оказавшаяся рядом Зойка. Она всё за Аней повторяла. – Член! Пиз...

- Эй, эй, - испугалась Аня и принялась рвать рисунки. – Ты при маме с папой не вздумай... Кир, отвлеки ее чем-нибудь! Быстро!

Я разучил с Зойкой «Муху-Цокотуху» и за ужином она выкрикивала «клоп-клоп сапогами топ-топ».

Тетя Лена и дядя Вова были очень довольны моим облагораживающим влиянием, спрашивали про наш дом, про новую сестричку, про маму. Вздыхали. Переглядывались и говорили горничной подложить мне мороженого.

- Поправится мама твоя, - сказал дядя Вова. – У многих так бывает. Сам понимаешь, Кирилл, мы - семья особенная. Большая у нас сила и власть, но и цену приходится платить.

Я ничего не понял, кроме «мама поправится».

Мама не поправилась.

Она все время молчала, почти не подходила к Нике, а когда та плакала – давала ей бутылку и тут же снова клала в кроватку.

Меня она иногда обнимала и я чувствовал, как она мелко дрожит, будто не может согреться.

Мы с папой купали Нику, ходили с нею гулять, возили в поликлиннику на прививки. Через неделю приехала бабушка Наташа – папина мама.

– Маша всегда слабовата была, - говорила она папе за ужином, к которому мама не вышла – так и осталась лежать в спальне и смотреть в стенку.

- Хорошая она девочка, знаю, как ты ее любишь, Юра.

Но не в ту семью она родилась, в нашей такие долго не задерживаются

- А куда они деваются? – спросил я испуганно.

- На кудыкину гору, - ответила бабушка, подумав дольше, чем требовалось для такого незамысловатого ответа.

Папа встал, вышел на кухню и вернулся с бутылкой водки. Бабушка поджала губы, но ничего не сказала. За вечер папа выпил всю бутылку, поднялся в спальню и бушевал, кричал на маму, так что я сжимался в своей кровати и изо всех сил обнимал зайца Михаила – мама его мне когда-то сшила из своего старого свитера.

Потом протопали папины шаги, хлопнула дверь, стало тихо.

Из школы меня забирала бабушка, приходила с коляской, ждала, махала мне рукой – высокая, очень красивая, совсем еще не старая. Папа взял отпуск и много пил. Маме выписали таблетки, но они не помогали - тенью она бродила по дому, иногда приходила ночью ко мне, залезала под одеяло. На мои вопросы отвечать не хотела, но рассказывала мне стихи, сказки.