Нелюбим

Через некоторое время с берега на отмель сполз, буквально, скользя задом по траве, и Музыка. Был он хмур, всклокочен, не склонен к проявлениям дружелюбия и вообще, едва держался на ногах. Запинаясь о камни и ветки, постоянно хватаясь за нависающий берег, чтобы устоять, он отошел вниз по течению и там, шатаясь и содрогаясь от спорадических приступов крупной дрожи, долго мочился.

– Начальник, трэба это, здоровье поправить! – заявил он, вернувшись.

– Сухой закон! – отрезал Урбинский. – Вы же знаете.

– Так это, особый случай! Пол стаканчика заради спасения життя!

– Вон вам, живая вода, – Урбинский кивнул на реку.

– Умойтесь и напейтесь от пуза. И будет вам счастье!

– Э-эх! – выразил, качая головой, все свое презрение Музыка. – Смерти моей хочете! Он помедлил в расчете на встречное движение со стороны начальства, но быстро понял, что ожидание бессмысленно, поскольку сострадание в его случае не предусмотрено, махнул рукой и отправился в указанном направлении. Там, став перед рекой на колени, он окунул голову прямо в нее, и долго пребывал в таком положении, так что наблюдавшие за ним коллеги даже забеспокоились, не уснул ли Музыка снова.

Но нет, минуты через две он восстал, точно кит, в ореоле брызг и с громким вдохом, почти стоном, а потом, как перед тем Урбинский, долго плескался и напивался водой, пробуя на вкус ее, живую. Напившись, тяжело поднялся и, подхватив по пути обломок ствола, подтащил его к костру. Усевшись на то бревно, он протянул к огню руки и какое-то время молча, не мигая смотрел на пламя.

– Шо цэ було, хто знает? – спросил он погодя.

– Вы о чем? – уточнил Урбинский.

– Так це... Запой ось тот.

– Ах, вы про это...

– У меня никогда ничого подобного не було. Правда, николы

– Ну, знаете, что тут сказать... Ваш джин почувствовал свободу и вырвался.

– Ага, джин... Як його зваты?

– Его имя вам не понравится. Честно говоря, мне тоже кажется странным, и весьма, то, как наша экспедиция началась.

– Мистика.

– Не мистика, нет, но какая-то, простите, несуразность.

– А ось не трэба було маршрута зминюваты. Пошли бы по писаному, бач, и все было бы инакше.

– Причем здесь это? Вы что, серьезно думаете, что во всем этом замешана какая-то мистика? Или, прости господи, магия?

– Ну, вы же сами сказали, несуразность.

– Я просто неудачно выразился. Я хотел сказать, что мы серьезно отклонились от плана. И от графика.

– Так и я про то баю. И то ли еще будэ, ось побачитэ.