Нелюбим

Женщины, заметив активный и действенный к себе интерес, воззрились на приближавшегося к ним Урбинского, причем, как показалось Магистриану, довольно доброжелательно.

Девицы, как уже упоминалось, по виду были из местных. Собственно, откуда здесь другим взяться, Имдига, чай, не курорт и не туристический центр. Тем более удивительно, что никто не выразил радости по поводу их появления в месте общепита, никто не поприветствовал, не окликнул, не потянул за свой стол. Значит, местными они были вообще, но не здешними, не поселковыми.

Странно, размышлял Магистриан, откуда же тогда подруги прибыли?

Подруги были похожи между собой, как сестры, да и одеты в одинаковые одежды, мягкие замшевые сапожки, заправленные в них такие же замшевые штаны и сверху длинные куртки. Пельмешки, как было сказано. Отороченные мехом капюшоны откинуты назад, открывая аккуратные головки с гладко зачесанными назад смоляными волосами. Лица... С лицами все в порядке, решил Магистриан после секундного наблюдения. Более, чем.

Но он заметил и другое. Одна из девиц, как это часто бывает среди подруг, все же выделялась из общего ряда. И куртка ее была отделана более тщательно и замысловато, и мех на оторочке был другим, и в волосах сверкала какая-то, похожая на диадему, заколка необычная, да и держалась она как-то по-особому, так, что сразу притягивала к себе внимание. Магистриан подумал что, если бы пришлось, несомненно, из трех выбрал бы именно эту. Ничего удивительного, что и Урбинский, имея глаз наметанный, первым делом подкатился к ней.

Но, как видел следивший неотрывно Маг, женщина улыбнулась ему несколько высокомерно и покачала головой. Нисколько не отчаявшись, Урбинский тут же обратился к ее подругам и через минуту, оживленно разговаривая и смеясь сквозь усы, попеременно склоняясь то к одной, то к другой, держа обеих под ручки, вывел их из буфета. Вот уж действительно, буря и натиск! А кто бы подумал!

Оставленная в одиночестве красавица проводила подруг долгим взглядом, а когда они скрылись, она резко обернулась и посмотрела Магистриану прямо в глаза.

Глаза в глаза.

И это не было случайностью, а именно целенаправленным действием. Взгляд ее действовал магнетически, манил, призывал. А потом она так игриво вздернула левую бровь, мол, ну, что ты, мальчишка, дрейфишь? И все. Магистриан почувствовал, что та двойственность, что была присуща его существу всегда, но лишь намечалась, едва обозначалась моментами, теперь оформилась окончательно.