Лунный ребенок

Внезапно один из фруктов стремительно сорвался с ветки, распахнул широкие кожистые крылья (Верена ахнула от неожиданности, невольно вскидывая в воздух ладони) и стремительно спланировал прямо на Навида, цепляясь когтями за его пёструю гавайскую рубашку. Мужчина достал из кармана маленький банан, надорвал кожуру и стал отщипывать от него кусочки, протягивая их остромордому зверьку на кончике пальца.

— Я жил в Таиланде пару десятков лет и научился этому трюку от одного приятеля, который разводил летучих лис, — с ухмылкой пояснил он, явно удовлетворённый произведённым впечатлением.

— Наверное, ты хорошо говоришь по-тайски? — с ноткой зависти протянула Верена, наблюдая за крыланом, который, блестя круглыми чёрными глазками и высунув маленький треугольный розовый язык на вытянутой мордочке, старательно упихивал угощение себе за щёки тонкими серыми коготками и выглядел очень довольным жизнью.

— Хаук разве ещё не объяснял тебе? Воля тули-па даёт тебе возможность понимать и быть при желании понятой на любом языке.

Я, например, говорю с тобой сейчас на фарси, — Навид снова ухмыльнулся, закинул себе в рот остатки банана и снял с ворота рубашки огромные тёмные очки, неловко водружая их себе на нос. — Просто воля тули-па ориентируется сразу на код намерения, а не на акустический код.

— Ну не мучай ты человека терминами, — укоризненно проворчал Алекс, закатывая глаза.

— Хаук самый старший из нас, — пояснил Навид, растягиваясь на траве и закладывая руки под голову. — Считает, что это даёт ему право командовать.

— Не право, а обязанность, — парировал Алекс. И продолжил, обращаясь к Верене: — Способность понимать языки не всегда проявляется сразу. Обычно её осознаёшь тем позже, чем больше языков ты уже знаешь к моменту активации. Это связано с работой глубинных отделов памяти... Я думаю, если бы ты изначально говорила только на немецком, ты бы почувствовала неладное ещё в самолёте.

Конечно, чтобы начать отделять свой слух от воли тули-па, необходимы определённые навыки...

— Тебе вообще ещё многому нужно будет научиться, хорошая моя, — вполголоса произнесла Диана, облокачиваясь спиной о мелкое деревце с мясистыми, крупными, пожелтевшими по краям листьями и доставая из кармана джинсов сигареты. — И лучше бы научиться поскорей...