Застрявшие, или что было, когда я умер

А ещё он сидел (в этом Коршун признался сам): давно ещё, живя на Дальнем Востоке, он участвовал в незаконной добыче икры, пока недра матушки-родины не оттяпали деятели позубастей — и они же устроили Коршуну «отдых» сроком в полгода. «Отдохнув», он уехал к отцу в Псков, где второй раз женился и стал простым администратором на складе.

Но разок с ним поговоришь — и сразу ясно: этот «администратор» всех видит насквозь. Так что после его «Сёма, пойдём-ка поболтаем» я просёк, что в воцарившемся на кухне молчании Коршун что-то расслышал.

Мы вышли, и он заговорил первым:

— Сёма, пойми: мы не хотим в это влезать из-за Контракта.

— Из-за Контракта? — растерялся я. — А он-то тут при чём?

Коршун медлил, а я ждал. Алые маки стерегли Арку, в стороне темнела Гремячка: из-за горящих вдали фонарей её было видно. У руин хлебопекарни мяукал кот.

— Всё просто, — проронил Коршун. — В Контракте ясно прописано: звонят Часы, появляются шар и ларец. Мы несём ларец туда, куда летит шар.

— Ну да, — признал я. — Только это ведь не повод бездействовать.

— А если пораскинуть мозгами — или тем, что нам их теперь заменяет?

Я пораскинул, но ничего не достиг. Мне было невдомёк, куда клонит Коршун.

— Для тебя-то всё просто, — он легонько пнул швабру с табличкой Близняшек («ЖИВЫМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН»), и сбитый с неё снег осыпался в лунном свете. — Происходят убийства, виновного надо найти. Но взгляни на это глазами Бабули или Палыча.

— А разве происходящее видится вам по-другому? — я был всё ещё озадачен. — И при чём здесь Контракт? Я не понимаю.

— Ладно, — сжалился Коршун, — начнём с Бабули. Она ведь считает, что происходящее с нами — часть божественного замысла, который нашими умишками не постичь... Вот и подумай, что из этого следует.

Я наконец понял ход его мыслей:

— Что без знака свыше мы не можем ни во что вмешиваться? А иначе Ангел на нас разозлится?

— Не Ангел, — уточнил Коршун.

Я от растерянности примолк.

— Без одобрения свыше, — Коршун поглядел в небо, — Бабуля и пальцем не шевельнёт, — тут он хмыкнул и добавил: — Если честно, я не знаю, так ли уж она неправа.

— А вдруг убийства продолжатся? — во мне взыграл протест. — Они уже продолжаются четвёртый месяц...

— Значит, продолжатся, — заключил Коршун. — С точки зрения Бабули всё в руках Божьих. Жираф большой, ему видней.

Хмурясь, я уставился в сторону.