Застрявшие, или что было, когда я умер

Взглянуть на ситуацию подобным образом мне бы и в голову не пришло.

— Ну допустим, — нехотя признал я. — А что тогда насчёт Палыча?

— С ним сложнее, — Коршун ненадолго задумался. — Он от религии далёк, но верит в некий порядок... В силу, противоположную хаосу. И в его глазах Ангел — её представитель. Раз эта сила не велела нам вмешаться в происходящее — значит, вмешиваться нельзя.

— То есть в этом Палыч схож с Бабулей? — уточнил я. — Странно... Мне он не казался таким... послушным.

— Дело не в послушании, а в страхе, — поправил меня Коршун.

— Ясно... — проронил я удручённо. — Ну а с Максом-то что?

В этот раз Коршун не раздумывал:

— С ним всё просто: домашний мальчик, круглый отличник, впоследствии аспирант... Парень нормальный, но привык к правилам и избегает проблем. А расследовать убийства — не то же самое, что принести диван.

Я смерил Коршуна долгим взглядом. В свете луны он угадал мой вопрос: «А как насчёт тебя?»

— А мне не хочется ничего менять, — сказал Коршун. — Посуди сам: раз в день кто-то из нас доставляет ларец, но в остальном мы предоставлены сами себе. Ангел даёт нам почти всё, что мы захотим. Меня это устраивает... Не уверен, что хочу всем этим рискнуть.

— Выходит, мы должны сидеть тихо? — я был слегка обескуражен. — Только потому, что иное не предусмотрено Контрактом?

— Я не сказал «мы», — уточнил Коршун, — я говорил за себя.

Наверное, он понял, что я думаю по этому поводу — но обижаться не стал:

— Кошатница с Близняшками смотрели бы на меня так же, — слепив снежок, Коршун запустил его в темноту. — Вы не боитесь выйти за рамки Контракта, потому что не успели всерьёз нагрешить.

Я потупился. В самом деле, кто я такой, чтобы его осуждать?

— Выходит, — проронил я, — кроме Близняшек и Кошатницы влезать в это никто не станет? Но Близняшки не в счёт — я и сам им не позволю.

Конец фразы («пусть и мёртвые») я опустил. Мёртвые или нет, а для нас они дети.

— А тебе самому-то это зачем? — спросил Коршун. — Ну вот если по-честному — для чего тебе играть в детектива? От скуки?

— Не только, — сказал я. — Может, я и не играл бы, если бы не пустырь. Но те двое ссорились у меня на глазах, а через час лежали в крови на снегу.

— Ясно, — подытожил Коршун, — чувство вины и мысль «я мог бы спасти их». Можешь не продолжать.