Воздушные шары Сальви-Крус

– Ах, я бы его уколола…

– Ха-ха!

– Вам хорошо рассуждать, – вздохнул стул. – Вы – наверху. А тут… Нет, чем такая судьба – лучше полное ее отсутствие.

– Ах, не говорите про судьбу, не говорите! Не говорите так. Когда я думаю про свою, горемычную, у меня от печали и безысходности запотевает стекло. А это вредно, оно и так ведь надтреснуто. Я, знаете, тоже желала бы многое изменить. Моя доля – рабская, кто захочет – включит, кто пожелает – выключит. А я жажду гореть сама по себе. Гореть и светить. Сама, понимаете? Происхождение-то у меня – слава Богу! И потому – молчите, молчите! Лучше напрягите фантазию и вообразите, что там, где, вы говорите, у вас голова – у вас не голова.

– Что-что? Вот это да! – не поверил своим ушам стол.

– Ух, я бы…

– Что же может быть на месте головы, если не голова? – не проникся мыслью лампы стул. – Объяснитесь-ка.

3.

– Все очень просто, мой друг. Вообразите, нам, женщинам, иногда нравится посидеть на коленях у мужчины. Мужчинам, напротив, частенько бывает приятно подержать на руках женщину, заметьте – чужую женщину.

– Не помню, если честно, ничего такого. Очевидно, где-то должно быть. Засиженное котами, но…

– Вот и чудесно! Напрягитесь. Воображение – великая сила.

– Но я бы его все-таки ужалила, – настаивал на своем прибор.

– А я бы облила чернилами, – сам же от себя и добавил.

– Чего-чего?

– Хо-хо!

– Тс-с-с! – подала сигнал лампа, первой среагировав на тонко-певучий поскрип двери.

Вернулась женщина. Возникла на пороге, светлым облачком, легкой челочкой, небрежным завитком посреди лавины самосветящихся волос.

Решительным шагом подошла к столу, придвинула стул, села… И тотчас вскочила. Щечки порозовели, бровь дугой нарисовала иероглиф изумления.

«Действует!» – тут тоненько про себя прозвенела лампа.

Внимательно оглядела женщина старого четвероногого служаку, потрогала его рукой. Не обнаружив видимой или осязаемой причины своего смущения, вновь присела, осторожно, на краешек.

На стул накатило. Накатили. Ощущения сильные и разные. Ибо старый дубовый боец обладал-таки силой воображения. Как ни странно. Кто бы что ни думал.

Подобного счастья наш очень пожилой мужчина мебельного чина, давно позабывший, кто он есть на самом деле – то ли старый холостяк, то ли вдовец от рождения – перенести не смог.