Воздушные шары Сальви-Крус

Размякнув по склейкам от ошеломительной новизны только что познанного и испытанного, он окончательно утратил присущую ему, как стулу и как мужчине, твердость и потерял форму, рассыпавшись на составляющие.

– Ах! – вскричала женщина и вспорхнула со стула за мгновение до того, как его не стало.

Она одернула платье и оглянулась – не видел ли кто чего?

Вспыхнула, крутнулась на каблучках, унеслась.

Громыхнула дверью.

Все звуки захлебнулись, утонули в молчании, расползшемся по комнате стылой массой. Долгое-долгое молчание.

От монолита всеобщего оцепенения первой отделилась дверь. Она отворилась, позволив удалиться напряженности и тишине, и впустив взамен угрюмого столяра. Кряхтя и потея крупным бисером, он на вытянутых руках внес в комнату массивный кубообразный стул и установил его на место павшего собрата. Словно воздвиг бастион. На века. Исполнив функцию созидания, он, кряхтя, собрал обломки и, покряхтывая, вынес их прочь.

– Что здесь произошло? – призвал всех к ответу угрюмый, как и столяр, его принесший, пришелец. Всем стало ясно, что новичок совсем не простак и знает себе цену. Оно и понятно: на службе давно, толк в ней знает.

4.

– Да вот, – поспешила поделиться знанием лампа, – представляете, ваш предшественник вообразил, что он… что у него… Что ему все позволен! И, как следствие, развалился. Вы видели его останки. Удручающее зрелище…

– А вот это уже баловство.

– Нисколько?

– Никогда!

– Совершенно с вами согласна. Непозволительное распутство. Но здесь, я вам скажу, все зависит от индивидуума. Вот вы как вошли, я сразу же себе сказала: этот мужчина серьезный. Не чета прошлому, так сказать, представителю.

– Что-что? – продолжал проявлять любознательность стол.

– А я так его и не уколола, – поделился прибор чувством потери.

– Надо, надо было плеснуть на него как следует, – поддакнул он сам себе и с шумом втянул чернила так, что пошли пузыри. – Это бы его остудило.

– Надо было сообщить, куда следует. Письменно. И, кстати, не только про него одного. Чтобы приняли меры. Ну да еще не поздно: неровен час – склеят старого, – высказал отношение к делу потерпевшего и к нему лично прибор собственным голосом. Разволновался.

– Хи-хи! – отреагировала корзина.