Мартынов. Неделя Стюарда.

Вы утаили обстоятельства смерти княжича Гуриели, убили двух человек и стали косвенной причиной смерти третьего. Да, вероятно, во всех случаях вы защищались, но это должна установить полиция, от которой вы всё время скрывались. Про секундантство и выходку с журналистом я вообще молчу, – тусклый господин постучал пальцем по лежащему на столе портсигару. – Потом вы выбрасываете из с балкона ещё одного бандита, который выживает только по случайности. И, наконец, вы, с двумя сообщниками, вашим слугой Тарасом и уличным бандитом Экином, убиваете десять человек посреди загородной трассы.

– И что же? – презрительно спросил я. – Я должен испугаться правосудия и опозориться, спасая свою шкуру, как какой-нибудь декабрист?

– Декабристов, кстати, использовали умные люди в своих целях, – задумчиво произнёс глава шпионов. – Да, Их Величество Николай Павлович были умным человеком.

– Это точно, – подтвердил я. – Но я не декабрист. Хотите отдать меня под суд – извольте.

Глава 34

– Нет, Матвей Михайлович, под судом вы мне не нужны. Посмотрите на наше с вами положение дел с другой стороны: Отечество нуждается не только в честных прекраснодушных юношах, готовых погибнуть в борьбе с непобедимым злом, – устало вздохнул Сташков, – Отечеству нуждается и в тех, кто готов замарать руки, делая всё возможное, чтобы, пока не появилась возможность истребить зло, оно направлялось в то русло, в котором причинит меньше вреда.

– Между злом, которое причинит много вреда и злом, которое причинит мало вреда, я предпочту не выбирать вовсе, – ответил я фразой из какой-то книжки. В тот момент я действительно так считал.

– А разве вы уже не выбрали, Матвей Михайлович? – спросил шпик. – Почему вы не сообщили в полицию о всех смертях, что произошли вокруг вас в последнее время? Не потому ли, что выбрали меньшее из зол? Рассудили небось так: «княжич к даме приставал, а эти вообще бандиты.

Тут Сташков был полностью прав. В процессе происходящего мои выборы казались честными, оправданными и естественными. Сейчас же, оглядываясь назад на всё произошедшее, я понял, что уже сделал выбор в пользу меньшего зла.

– Я не предал ничьего доверия, не раскрыл ничьей тайны, Сташков, – ответил я.