Мартынов. Неделя Стюарда.

Я продолжил, – я был там секундантом и потом ко мне пристал этот писака, которого я отходил прутом. Всё.

Я не стал перечислять события на улице Пиратского, так как отец о них был не в курсе.

– Ну да, – протянул отец, – а всё-таки, если бы у тебя был Яр, ты бы точно оказался в этом замешан.

– Михаил Юрьевич, – влез Тарас, – может чаю?

Отец с удивлением посмотрел на него, кажется, только сейчас заметив.

– Нет, Тарас, спасибо, ступай, – ответил он.

Тарас с облегчением вышел. Он устал стоять за время моего разговора с отцом.

– Почему фрейлина проводит с тобой время? – спросил отец. – В ресторане вы были парами. Друцкая с поэтом, Гардер с Козловым и Вощинина с Долгоруким или наоборот. А ты – с Аматуни. Это больше похоже на отношения, чем на дружбу.

– И зачем княжне заводить отношения с пустышкой? – спросил я.

– Не знаю, Матвей, не знаю, – покачал головой отец, – мы с твоим дедом ставим на то, что они хотят с нами породниться.

– Может быть, хватит тогда меня об этом расспрашивать, а напрямую спросите князя Аматуни, чего он хочет? – не выдержал я.

– К тому же, сейчас он в уязвимом положении, если вы ему поможете разобраться с последствиями этого побоища в его особняке, он вам даст гораздо больше, чем вы бы получили только отдав меня в мужья за его дочь.

– А ты, кажется, и не против? – сказал отец.

– А когда кого-то в нашей семье волновало, против ли я или за? – пожал я плечами. – Дело в том, что я уверен, что князь Аматуни знает о нашей дружбе с фрейлиной очень мало и уж точно никаких планов изначально не имел.

Может быть, они у него и появились, когда я забирал её из дома, чтобы сводить на ужин, но изначально хитрым планом это не было.

– Ну так и что же? – спросил отец, – если женим тебя на Аматуни, как отнесёшься к этому?

– Вообще, я пока молод, чтобы жениться, не находишь? – ответил вопросом на вопрос я.

– Зато она в самом возрасте, – сказал отец, – если восемнадцатилетний княжич для неё слишком молод, то её, вероятно, выдадут за кого-нибудь постарше.

А значит, она достанется другому.

Это требовало обдумывания. Женитьба была для меня чем-то призрачным и далёким. Явлением взрослого мира. Но и отдавать кому-то Елизавету Георгиевну было бы как-то неправильно.

– Это нужно решать прямо сейчас? – спросил я, чтобы не давать однозначный ответ.

– Нет, – ответил отец, – прямо сейчас тебе нужно сидеть дома, чтобы тебя не достали журналисты.