Мартынов. Неделя Стюарда.

У нас свобода слова, всё-таки. Теперь по поводу Гуриели.

Я напрягся, но постарался не подать виду.

– Сегодня ночью князь Гуриели со своими людьми ворвался в дом к князю Аматуни, где, при не до конца выясненных обстоятельствах, вспыхнуло побоище, в результате которого князь Гуриели оказался обезглавлен.

Я присвистнул, делая вид, что удивлён.

– В связи с этим, – строго продолжил Михаил Мартынов, – я настоятельно рекомендую тебе прекратить общение с фрейлиной Аматуни, по крайней мере, на время. Причина та же: негативный ажиотаж вокруг тебя.

– Погоди-ка, – возразил я, – но ведь широкая общественность не знает, что я был во дворце во время гибели младшего Гуриели, земля ему пухом.

– Зато знает очень узкий и влиятельный круг общественности, – ответил отец.

– А что же теперь будет с князем Аматуни? – поинтересовался я.

– Будет долгое разбирательство, – сказал отец, – но, на данный момент, достоверно известно, что Гуриели с Аматуни в давней вражде, и что Гуриели приехал посреди ночи к ним домой, почти ворвавшись туда.

– Значит, обойдётся? – произнёс я.

– Там много непонятного. Отец и сын Аматуни и их люди не отрицают, что было смертельное сражение, но никто из них не помнит, чтобы отрывал князю Гуриели голову. Также никто не понимает, почему и в какой момент упала люстра.

– Люстра? – притворился я, что не разобрал, о чём речь.

– Аматуни утверждают, что Гуриели или кто-то из его людей, сбил их Яром с ног, и зачем-то обрушил люстру, чуть ли не на себя же, – объяснил отец.

– Непонятно, – пробормотал я, всё ещё делая вид, что всё услышанное для меня новость.

– Право слово, Матвей, не знай я, что у тебя нет Яра, не проверь тебя при мне агент Его Величества, и не проверь тебя мой отец, я бы подумал, что ты тут как-то замешан! – воскликнул отец.

– Что на это ответить? – пожал я плечами. – Не путай совпадение со связью. Посуди сам: я всего лишь был с фрейлиной в момент, когда на неё напал, или что там он у окна делал, молодой Гуриели, с семьёй которого у них своя междоусобица.

Отец смотрел на меня, кажется, сомнения понемногу покидали его.

– Другое, совсем несвязанное с предыдущими событие, это дуэль кузена Валерия и графа Озёрского, как теперь пишут, талантливого поэта, – услышав это, отец хмыкнул.