Мартынов. Неделя Стюарда.

– Я только что с моим братом Николаем отвёз Валерия в каземат, где он будет находиться всё время, пока ведётся суд, – сказал отец. – Тебя тоже будут вызывать и могут приговорить, вплоть до смертной казни.

Я зевнул.

– Сам же знаешь, что сначала секундантам определяют смертную казнь, а потом помилование выписывают. Максимум чинов лишат на полгода-год. Отдохну хоть от подачи шампанского великим князьям.

– Ты, братец, – с грустной иронией прищурился отец, – кажется, не вполне понимаешь нюансы.

Он уселся.

– И какие же нюансы? – поинтересовался я.

– А такие, – резко ответил тот, – при которых с нормальными, Матвей, нормальными, дворянами поступают так, как ты сказал. А не с теми, у кого нет Яра, которые не наследники и вообще никакой пользы Отечеству не приносят.

Я поднял бровь.

– Как это не приносят? А шампанское им кто подаёт? – спросил я.

– Прекратить глупые шутки! – рявкнул отец.

– Ну, если прекратить, – ответил я, – то ты же не будешь утверждать, что Государю Императору настолько мешает ничтожный стюард Мартынов тем, что он пустышка, что Государь воспользуется случаем приговорить меня к смертной казни?

– Всякое может быть, – ответил отец, – ты – фигура малозначимая, а врагов у нас немало.

– Причём понимают, что серьёзного ответа от вас не последует, потому что лишение меня помилования и моя казнь, будут для вас только формальным поводом для скорби, а на деле же моя смерть станет для вас облегчением и избавлением от позора, – ядовито ответил я.

Отец молча посмотрел меня.

– С положением дел я тебя ознакомил, – сказал он наконец, ничего не возразив, – Теперь по поводу Бенедикта этого. Ты новую заметку видел?

– Нет ещё, – кивнул я. – Всё переврали, небось?

– Это само собой, – ответил отец, – мой тебе наказ: сиди дома. Сейчас тебе нельзя выходить на улицу, так как тебя будут везде ловить журналисты, чтобы спровоцировать на ещё какую-нибудь выходку.

Я промычал что-то невнятное, мол, посмотрим, как получится.

– Учти, это в твоих же интересах, – сказал Михаил Мартынов, – если вокруг тебя будет слишком много негативного шума, это может сыграть не в твою пользу. Конечно, если «Римское Эхо» будет позволять себе слишком многое, то будем судиться, обанкротим, по миру пустим.

– Так может просто купить их и самим писать, что хотим? – предложил я.

– Ну вот, сначала обанкротим, потом за бесценок и купим, – ответил отец. – Но только в крайнем случае.