Огонь повсюду

Встав на ноги, я едва успел отпрыгнуть от несущегося без огней автомобиля. Чёрт! какой сегодня мерзкий сон в этом городе!..

Чувствуя, что быстро промокаю, захлёбываясь от хлещущих по лицу струй, я метнулся к ближайшему дому – укрыться под навесом. В ярко освещённом окне был виден чей-то ужас – школьный класс, за партами – серые ученики-тени; мальчик, боязливо озираясь, пытается пристроить на доске учебный плакат, а тот выскальзывает из рук, и чудовищный учитель медленно разевает беззубый рот – «Что ты возишься? сядь на место! сядь на место!».

Хм… не мой ли кошмар? нет, до души не достаёт. Мне не страшно – только жалко мальчугана.

Пока я размышлял, глядя в окно, дождь утих, и в улицу, клубясь, стал вливаться плотный туман – как ядовитый дым химической атаки. Значит, всё-таки президент. Услышал по обратной связи оскорбление от колдуна – и испортил всем здесь сны.

А, пусть его злится. Главное – чтобы туман и дождь не разладили сон до полного сумбура, в котором не разберёшься.

Миновав сгоревшую полицейскую машину со следами пуль и выбитыми стёклами, я рысцой побежал сквозь туман к молодёжному центру; мысли многих вертятся вокруг этого здания – значит, и во сне они должны туда стремиться.

Никаких билетов, никаких вышибал на входе – это же сон, где можно и дозволено всё. На открытой террасе – неторопливая, как в замедленном кино, драка; кто-то сидит, свесив ноги из окна второго этажа, и плачет.

– Привет! ты знаешь Гитту, Гитту из «Граций»?

– Гитту?.. – бормочет он, не отводя глаз от здания. – А, знаю. Рыжая такая.

– Она здесь?

– Не видел… А ты – откуда?

– От Фонаря.

– Скотина твой Фонарь. – Лицо парня из рассеянного стало злобным. – Он меня допрашивал по постановлению суда; докапывался, почему я наглотался таблеток, будто и так не ясно. А ты что с собой сделал?

– Облился бензином и прикурил, – ответил я почти правду.

– Не хило, – с уважением кивнул парень. – Больно было?

– Жуть как. Меня до сих пор корёжит. А вообще-то я из дома сбежал, поэтому я – неопознанный. Даже имя своё не помню; зову себя Угольщик.

– А я – Механик, – протянул он для рукопожатия мокрую, холодную руку. – Слышь, Угольщик – меня туда не пускает; может, ты пройдёшь? Там танцует девчонка Марианна – вызови, а?.. такая худенькая, крашеная под блондинку.