Огонь повсюду

– Но можно было и пострашней сценарий написать…

– Что они в страхе понимают? – фыркнул я. – Ни намёков, ничего… Даже я бы написал сценарий лучше, а уж Жасмин…

– Он ничего не просил передать? – Как бы невзначай Фонарь осмелился проникнуть в мою скрытность.

– Нет, – я зевнул. – Я по уши набрался – музей, потом господин Дождь… Пора баиньки.

– Таблетку? – спросил он, как знаток знатока; с таблетками сны ярче. Я покачал головой:

– Это для простых ребят. Учитель говорит – сон должен быть естественным.

Поревнуй, Фонарь! Ты, с дипломом и лицензией, ходишь у него в пособниках, а я – зову Учителем!.

.

– Ну, Угольщик, приятных сновидений! – с кислинкой улыбнулся он. – Как говорится – закрывайте глазки и смотрите сказки.

* * *

Люди и призраки

Люди и призраки живут в разных мирах. Иногда эти миры соприкасаются, и открывается проход. Глупо думать, что призракам легко посещать нас – для этого призрак должен быть сильным или очень целеустремленным. Людям тоже непросто уйти в запредел по своей воле: можно преодолеть грань между мирами силой – если ты большой колдун, можно перекликаться с призраками, не переходя её – если ты медиум, а можно использовать промежуточную зону сна – но беда в том, что не мы повелеваем сном.

Сон овладевает нами и влечёт нас, как ветер – опавший лист. Лишь колдун может подчинить себе силу сна и управлять ею. Вереск говорил, что целый отдел столичного ИПИ работал над проблемой поиска преступников в пространстве сна.

Располагался я ко сну – как к вооруженной акции готовился.

Надо правильно лечь, сосредоточиться, выждать, пока всё вокруг стихнет. Фонарь некоторое время шастал по дому, но, наконец, и он угомонился. Чётко представив себе вход, я начал одними губами говорить заклинание; важно произнести его с точностью до звука, иначе тебя выкинет неизвестно куда.

Меня предупреждали, что будет неприятно, но не сказали – насколько. Я загремел, как человек, упавший в шахту лифта – жутко, темно и тесно, и сила тянет вниз. Меня швыряло по бесплотным коридорам – то будто трубам, то будто штрекам, – пока я не влетел в ливень и не растянулся на мостовой в кипящей от дождя луже.

Неужели – президент?! или просто я ждал от него подлости – и встретился с ожидаемым?

Темно, темно. По заклинанию правды я попал в тусклый, но день – теперь была глухая, штормовая ночь. Ветер хлестал густым дождём, раскачивал деревья и трепал тенты летних кафе; фонари гремели на столбах в порывах ветра, вывески раскачивались и искрили замыканиями.