Огонь повсюду

Поодиночке.

– И тайком, – вставил Клён.

– И дрожа мелкой дрожью, – добавил Вереск. – Он много знает о своих соседях, и многие ему обязаны за… бескорыстную помощь. Влиятельным людям очень кстати бывает чья-нибудь смерть или болезнь, а рассчитаться с ним, если цена не назначена, очень сложно.

– Его не пытались убить? – серьёзно, без всякой личной заинтересованности спросил я.

– Трижды, насколько нам известно; причём один раз колдовским путём – наняли какого-то… вроде Пьяницы. Все попытки были безуспешны.

– А Жасмин после каждого покушения рассказывал об очередной новинке в своей коллекции жутких диковин; наконец, с ним смирились как с неизбежным и – даже полезным, злом. – Усы Клёна презрительно изогнулись. – Порой мне кажется, что этим господам жить невмоготу без ужаса – такого, знаешь, ручного ужаса, который можно науськать на других или спускать на ночь с цепи в комендантский час. Им даже Пьяница был нужен в роли пугала – там, где бродит полуденный упырь, люди доверчиво жмутся к властям.

– Но ведь есть законы против колдовства… – начал я; тут расследователи дружно, негромко, но как-то особенно обидно засмеялись.

– Старайся запоминать факты с первого раза, – менторски заметил Вереск. – Повторяю – он живёт между судьей и прокурором! оба они – лучшие его друзья, и не дадут в обиду, пока он соблюдает светские приличия. Чуть оплошал, хватил лишку – законы сработают, как капкан. Или закажут забойщика из такого глубокого загробья, что даже Жасмин против него не вытянет.

– Жасмин – а почему Жасмин? разве он из наших?

– Он так из подлости назвался, – пояснил Клён, – чтоб никто в толк не взял, можно его убить или нет. Но с нашими не соприкасался – только по людям работал. И вот…

– Доказательств нет, – одёрнул его Вереск, – одни подозрения. Подозрения – и Угольщик.

Очень приятно, когда о тебе говорят в третьем лице и по имени, словно ты уже умер или стоишь в строю солдат.

– Можно, я спрошу? – подал я голос, будто пай-мальчик.

– Изволь, – Вереск кивнул.

– Сколько наших там жило?

Они переглянулись, потом уставились на меня.

– Семьдесят два человека, – медленно и как-то осторожно ответил Клён.

– Вы как-нибудь связаны с этим домом?

– Лично мы – нет, – ответил Вереск, принимая на себя роль лица под допросом. – Мы живём довольно далеко от тех мест, работы у нас хватает. Оттуда не было никаких тревожных сигналов.

– Кроме, – покосился на коллегу Клён, – жалоб на обычные притеснения.