Синяя лошадь и компания

— Право умереть человеком, а не амёбой, — ответил гость. — У тебя рак мозга, неоперабельный. Сегодня твоя последняя ночь.

Фёдор понимал, что должен испугаться или прийти в отчаянье, но лишь принял информацию к сведению. Как будто она была отдельно, и он сам — отдельно. То ли дело вещи, о которых он вспомнил, вот они действительно что-то значили.

— Завтра случится невозможное, необъяснимое наукой чудо: когда твоя семья придёт к тебе, ты узнаешь их лица и сможешь попрощаться, — Бен глянул на него из темноты, глаза его теперь светились как у кошки.

И, помедлив, повторил:

— Я не целитель. Я ангел хосписов.

Четвёрка гостей вышла в коридор, спустилась по лестнице в гробовом молчании и выползла в больничный двор, залитый луной. Лошадь, Нео и кролик сбились в кружок и шептались о чём-то, пока ангел, вытянувшись в струну, смотрел в небо.

Тело Бена, что он получил после смерти, старело, но медленно. И лицо — лицо было другим. Но история коротенькой жизни как будто сохранялась где-то, перейдя и на это новое тело.

«Метки» на нём оставались теми же — шрам над ключицей, ожог на левой ступне и незаживающая до конца рана в животе, из которой торчал призрачный металлический прут. Заметить его можно было только в свете луны, так что Бен при людях держался от неё подальше, потому и оставался тёмен лицом.

— Шеф, пора и честь знать, — напомнила лошадь, вдоль нашептавшись с остальными.

Бен и Нео уселись на неё верхом, а белый кролик решил спрятаться от ночного холода в кармане плаща Избранного.

— Ты смухлевал, — обвиняющее проржала лошадь, прядя ушами, отталкиваясь от бетонных плит больничного двора и взлетая вверх, к свету луны.

— Я же проиграл, — спокойно ответил ангел. — Где ты видела такой мухлёж?

— Вот я и удивляюсь. Ты смухлевал, чтобы проиграть. Он не вспомнил тебя.

— И что с того?

— Он не попросил у тебя прощения.

— Он не виноват, — медленно произнёс Бен, щурясь на полную луну, как иные — на солнце. — Я поскользнулся, он не смог удержать.

Мы были детьми. Я сам пошёл на эту стройку, мог ведь и отказаться.

Лошадь фыркнула, но ничего не сказала.

— То-то он удивится, что лучший друг к нему не заглянул напоследок, — холодно произнёс Нео, обратив чёрные очки к луне.

— Не удивится, — ответил Бен. — В глубине души он знает, что друг не может прийти, пусть и не помнит, почему. И хватит об этом.

Белый кролик высунул голову из кармана и пропищал, не раскрывая пасти:

— Поступило сообщение.