Железные крылья

Робкая девчонка с крыльями и нимбом подходит к нему и приветствует…

«Я покойник. Лежу где-нибудь в ущелье, а спасатели выковыривают меня из искорёженной кабины. Если только бак не рванул, и я не стал обугленным как головешка… За что? Почему это случилось именно сегодня? Мне ещё рано умирать…»

* * *

Ракка с огромным любопытством изучала пришельца и его диковинную машину. Подойти вплотную не решалась и вообще держалась очень стеснённо. Хотя опасности она не чувствовала. Парень выглядел взрослым – старше, чем даже Хёко с заброшенной фабрики.

Скорее, ровесник вечно небритому старьёвщику, который временами дарит всякие нужные подержанные вещи. Одет в комбинезон родного пепельного цвета, вроде рабочего костюма Каны. Стройный, тёмный шатен с выразительными карими глазами, тонкими чертами лица и живой мимикой. При подходе к нему Ракка заметила, что он вроде рад, но когда они оказались близко друг к другу, парень обмер, словно ему сказали нечто жуткое.

– Как это называется? – чтобы завязать разговор, спросила она, показав рукой на его машину.

– А?.. – Парень моргнул и судорожно оглянулся.

«Похоже на кокон, из которого он вылупился», – подумалось ей неожиданно.

Рено вновь ошарашено уставился на девчонку. Такая миленькая. Нимб безо всякой опоры держался в воздухе над её волосами – плоское бело-золотистое кольцо. И крылья. То приподнимаются, то согнутся в суставах, будто она не знает, как их держать – расправленными или сложенными.

Ноги у Рено подкосились, он пал на колени и простонал:

– Но почему?.

. Почему я сюда попал? Я грешник, Господи! Я недостоин! Верни меня назад!..

От таких признаний у Ракки прямо на душе захолонуло, мысли смешались.

«Неужели он… из наших? Полёт, кокон… и речь о грехе! Только я стала забывать, как это бывает, когда перья почернеют – а тут целый парень с неба валится, и сразу кричит…»

Пожалуй, ёкнет сердце, если молодой мужчина в пепельном, едва сказав «Привет, барышня!», падает перед тобой наземь и начинает исступлённо каяться в грехах.

Удивительно, воспоминания ему оставили – он всё выкладывал, и о забытых родителях, и о забытой церкви, и про какую-то драку, где он кому-то сломал руку, и про курение травы (какой травы?), и о службе в армии (что это?), и про неуплату налогов. Столько наговорил за две минуты, что казалось – случись его крыльям сейчас прорезаться, они будут чернее ночи.

Она боялась к нему подступиться, утешить – что с ним, отчего он так неистово себя винит?..