Паук на снегу.

– Шел бы ты себе отсюда с Богом...

– Куда идти-то? – не понял Люкс прямого, как штык, намека. – Идти больше некуда...

Мужчина мрачно – иначе он, похоже, не мог, – уставился на соискателя места, выдержал длительную, театрально безупречную паузу, и бросил после:

– Садись.

Люкс пожал плечами и сел. И, не мешкая более, принялся за рыбу, решив съесть ее сразу, чтобы потом уже спокойно насладиться пивом, тем более что когда пена осела, выяснилось, что не так-то его и много.

– Да ты не экономь, – неожиданно вник в обстоятельства и успокоил его мужчина, чего, надо признаться, Люкс никак не ожидал.

Фаня, словно только того и ждала, вскочила с насиженного своего места и, всплеснув руками, разогнала мух. Ударила струя из крана, как-то по-особенному ударила, и через минуту на столе перед ними появились два великолепных, потому что полных, бокала пива.

– Прошу! – широким жестом мрачный поделился честно добытым. Далее, продолжением того же жеста, он с достоинством взялся за один из бокалов и единым духом вытянул из него приблизительно треть. После этого достал из кармана бутылку беленькой и плеснул себе водки в пиво, восполнив полностью утраченный им объем.

– Будешь? – предложил он Люксу. – Нет? Как знаешь. А почему?

– Из принципа, – ответил Люкс и покраснел.

– У... Уважаю, – понимающе качнул головой мрачный. Выдержав паузу, он и еще раз отхлебнул изрядно, пережил момент наката набычиванием шеи и погасил внезапную отрыжку деликатным "оп!".

– Слушай, – спросил он, вернувшись за стол из зазеркалья сознания, – а что ты такой... – Он, подбирая слово, повертел перед собой на уровне глаз правой ладонью, словно лампочку вкручивал, и сразу выкручивал. – То ли затравленный, то ли пришибленный? Не пойму, чего больше.

– А ты сам разве лучше? – Люкс смотрел на собеседника своими широко распахнутыми прекрасными глазами, которые словно молодые каштаны. Он не понимал, что происходит, и как это он может так смотреть и так спрашивать. Что-то в нем вновь переключилось, словно щелкнул тумблер, и враз стало возможно то, что раньше было ну никак нельзя. Совсем, совсем не нравились ему дотошные приставания мрачного.