Последний круг Ада

Он уже использовал свой последний шанс, свою возможность вымолить доверие – без доказательств, вопреки всякой логике…

Вымолил – на полминуты.

Второй раз Азирафаэль не поверит. Не теперь, когда его вина настолько очевидна.

…Азирафаэль неловко отвёл глаза. На миг Кроули ощутил было, как вспыхнул в груди огонёк надежды…

Вспыхнул – и бессильно умер, когда Азирафаэль вновь повернул голову к Кроули.

- Я хочу знать, кого ты отправил в Ад, - тихо, подрагивающим от боли и с трудом сдерживаемого гнева, проговорил он.

Вздохнул прерывисто. – Кого – и зачем.

Кроули захотелось завыть в голос. Нет. Нет. Нет. Азирафаэль не простит.

И вдруг – словно ледяной водой в лицо - пришла новая мысль: да, не простит. Себя.

Он задохнулся от ужаса, вдруг осознав, что всё, от чего он так пытался оградить Азирафаэля, чего так боялся – вот оно, уже здесь. В помятой картонной папке, в каждой строчке почти сотни личных дел.

А Азирафаэль нахмурился, и Кроули с ознобом осознал, что он – понял. Или – вот-вот поймёт.

- Зачем, Кроули? – тихо, куда мягче, чем раньше, повторил ангел. И в голосе его, заслоняя непонимание и боль, отчётливо звенел страх.

Кроули стиснул зубы так, что ощутил хруст осыпающейся эмали.

«Упаси тебя Бог держать, когда придёт время отпустить», - вдруг всплыло в памяти предупреждение Мадлен, услышанное – неужели всего полгода назад?

И внутри что-то ломко хрустнуло, рассыпаясь ранящими ледяными осколками.

Он сглотнул, судорожно пытаясь найти слова, которые помогут скрыть от Азирафаэля страшную правду правду.

Почувствовал, как стискивает горло предчувтсвие неизбежной беды. И удушающий ужас, захлестнув с головой, вдруг вспыхнул пролитой нефтью, оборачиваясь своим отражением: гневом.

- Да что ты ко мне прицепился! Да, я отправил их в Ад, и что с того?! – не выдержав, отчаянно заорал он. И в тот же момент вдруг отчётливо понял, что – и как – должен сделать. – Зачем? Да ни зачем, Левиафан бы тебя побрал! Мне нравится это, понимаешь, нравится!

Мысленно он содрогнулся от чудовищной лжи того, что говорил.

И изо всех сил сжал в кулаке истерично вопящий внутренний голос, твердящий, что это – конец. Что этого Азирафаэль уже не простит.

На лице ангела отразилось беспомощное, растерянное выражение.

- Я… я не п-понимаю, что ты имеешь в виду, дорогой мой… - обромочным тоном пробормотал он, часто-часто моргая, и Кроули закусил губу, чтобы не застонать. Что же он творит…

Отступать было поздно.