Последний круг Ада

Одного-единственного взгляда – глаза-в-глаза, в полную отчаяния, неверия и горького разочарования голубую бездну, хватило, чтобы лишить и воли, и остатков надежды.

- Ангел, я… - сдавленно прохрипел он, когда тишина в комнате стала невыносимой.

Азирафаэль не ответил. А он сам так и не сообразил, что собирался сказать – что вообще можно было теперь говорить? И – зачем?!

На подламывающихся ногах Кроули шагнул вперёд и взял папку. Азирафаэль всё ещё молчал, словно очередное потрясение превратило его в соляной столп.

Трясущимися руками Кроули раскрыл папку.

И ему стало дурно. Половины этого компромата хватило бы, чтобы Азирафаэль самолично утопил его в ванне со святой водой, забыв и об их тысячелетней почти-дружбе, и о том, как Кроули спас его из Ада… Его последние дела, семьдесят три души, совращённые им после бегства из Ада… Они были здесь.

Все.

Кроули прерывисто всхлипнул, чувствуя, как под ногами, в буквальном смысле, распахивается бездна.

И в этот же миг Азирафаэль, словно резкий звук вывел его из ступора, шагнул вперёд.

- Дай это мне, - дрожащим голосом потребовал он, протягивая руку.

«Дай мне то, что заставит меня желать твоей смерти», - услышал Кроули. И отшатнулся, в ужасе прижимая к груди предательскую папку. Сейчас он отдал бы всё за одну-единственную крупицу демонической силы. Одна искра, всего одна…

Но что толку жечь отчёты, если Вельзевул с удовольствием предоставит верхней конторе любое количество дубликатов?

Он судорожно втянул воздух сквозь стиснутые до боли зубы. И, сглотнув, в отчаянии взглянул в лицо Азирафаэлю.

- Пожалуйста, ангел… - пробормотал он, сам не зная, о чём просит.

Губы Азирафаэля болезненно дрогнули.

- Пожалуйста, дай мне это, Кроули, - тихо, твёрдо проговорил он, глядя прямо в глаза Кроули, и голос его болезненно дрогнул. В глубине его зрачков плескалась страдание, а на лице застыла безнадёжная, упрямая решимость.

- Пожалуйста, ангел… - с мольбой повторил Кроули, пытаясь удержать этот полный разочарования и боли взгляд, и почти чувствуя, как с треском расходится всё шире разделяющая их пропасть.

Кроули показалось, что он кричит. Но на деле, сил хватило только шептать. Он уже понимал: всё бесполезно. Азирафаэль не услышит. Не тогда, когда на его лице написана такое мучительное, яростное упрямство.