Последний круг Ада

Впереди было два выходных и никаких важных дел, которыми можно было бы их занять. Приготовив ванильные булочки, он окончательно заскучал и, мысленно пообещав себе, что в воскресенье обязательно вытащит Кроули в оперу, с чистой совестью погрузился в чтение.

Пару часов спустя он с неохотой оторвался от книги, приготовил какао для себя и чай для Кроули. И, оставив чашку на тумбочке в тёмной спальне, вернулся обратно в гостиную. Кроули на заботу лишь буркнул что-то невразумительное и накрылся одеялом с головой.

Как и много раз до этого, Азирафаэль несколько долгих секунд колебался, больше всего сейчас желая вытащить друга из-под его ненадёжного укрытия, встряхнуть за плечи и допросить как следует, чтобы найти все те ядовитые шипы, которые, как он чувствовал, засели в душе у Кроули, и вытащить все до единого с терпением лекаря.

Или, точнее – друга. Ни у одного лекаря не хватит терпения на рассадник дикого шиповника, растущий внутри у Кроули…

А потом можно было бы дать ему в руку чашку горячего чая (или какао, лучшее лекарство от хандры – это именно какао, совсем не чай, чтобы там не думали смертные!).

Закутать бедного мёрзнущего змея в одеяло. И, пока он будет выпутываться из этого импровизированного кокона и не будет иметь возможности сопротивляться, обнять покрепче. Так, чтобы поделиться с ним хоть каплей его уверенности в том, что всё, рано или поздно, будет хорошо.

Он осторожно шагнул к постели друга.

- Ну, чего ещё? – хмуро буркнул Кроули. Одеяло задёргалось, скручиваясь ещё туже.

Казалось, внутри прятался не демон и даже не змей, а тутовый шелкопряд. Очень, очень большой и очень недовольный шелкопряд.

- Кроули, я… - начал было Азирафаэль.

Но закончить ему не дали.

- Дохрена лет Кроули, ангел! Оставим душеспасительные беседы на потом, окей? Например, тридцатое февраля. Я хочу спать, и ты мне мешаешь.

Азирафаэль безвольно опустил руки.

- О… Хорошо, дорогой мой… - расстроенно пробормотал он. – Как скажешь…

- Спокойной ночи, - хмуро буркнул Кроули. И прозвучало это как «закрой дверь с той стороны».

Ангел тяжело вздохнул. И, молча выйдя из комнаты, аккуратно притворил за собой дверь.

Когда-нибудь он всё-таки поговорит с Кроули. И выяснит, что творится с его другом последние месяцы. Он изо всех сил закрывал глаза на происходящее, но нужно было быть слепым, чтобы не видеть, как между ними с каждым днём растёт невидимая пропасть, через которую им всё труднее докричаться друг до друга. Он не понимал, что этому причиной.